В келье два на четыре метра оказалась узкая койка, тумбочка и окно. Она до омерзения напоминала такую же комнату в Дальноморском монастыре, в которой меня заперли во время пленения. Это чувство укололо меня, я посмотрел на Рину. Было обидно осознавать, что все эти недели моим пленителем, моим тайным прокурором и кукловодом была эта же самая хрупкая женщина, которая не гнушалась при этом делить со мной постель, казаться милой и благодетельной для меня.

Она улыбнулась, достала программатор. После связи с чипом загорелась надпись «Аварийный режим. До активации чипа осталось двадцать девять часов сорок пять минут». Рина нажала «Деактивировать». Загорелось поле ввода пароля.

— Я догадываюсь, о чём ты думаешь, — сказала она и отложила программатор на койку. — Не, не потому, что мысли читаю, я говорила, что не могу это сделать с тобой. Просто это очевидно. Думаешь, зачем был нужен весь этот чип, пленение и прочее — не проще ли просто завербовать? Поверь, я хотела сделать так сразу, но я низший чин в дворцовой иерархии, а у старших были другие планы. Им казался важнее этот синдикат, им казалось, проще засунуть тебя в эту среду и сделать там своим, чтобы потом руководить системой. Но всё сразу пошло не так, как нужно. Ты не был создан для криминала. Ты мне веришь?

Рина положила руку мне на грудь и потянулась для поцелуя. Я целовал её недолго, и как мне показалось, бесчувственно. Конечно, мне продолжало нравиться её тело, но осадок оставался, и его было очень сложно смыть. Потом сказал:

— Допустим, верю. Не хочу портить момент, но давай закончим с чипом?

Она нахмурилась и сунула мне в руки программатор.

— Набирай сам. Счастливый Ублюдок.

— Чего⁈

— «Счастливый Ублюдок». В две строчки, пальцем, с заглавной буквы. Такой пароль придумал Майк.

Со второго раза получилось. «Выход из аварийного режима. Чип деактивирован». Я выдохнул, отложил программатор, посмотрел на Рину. В её голосе звучали слёзы.

— Не получается, — сказала она. — Не веришь ты мне. Не надо было раскрываться. Не надо было отключать чип. Понимаешь, мы сидим там, в этих дворцах. Погрязшие в сплетнях, рутинной работе. Думаешь, почему создали особые правила для таких, как вы? Вы — наша козырная карта, наш джокер, но вместе с тем и наше наказание, наша особая слабость…

— А почему ты так хочешь, чтобы я поверил в твою искренность? — немного грубо прервал её я. — Я не думаю, что это сейчас так важно. Ты работодатель, я наёмник. Даже если ты не до конца искренняя, я не стану…

— Я работодатель, а ты мой любовник, — шутливым голосом передразнила меня она и стала стаскивать с меня куртку.