В детстве я, как и многие, переболел повышенным интересом к теме Великих Вулканов — слишком много легенд ходило в народе, слишком много фильмов было снято про эти земли за Малое Средневековье. Больше, наверное, только про Заповедник и Южные Тундры. Потом я стал более скептичен, и лишь пропажа супруги и последующее таинственное письмо выводили меня из привычного мировосприятия.

И когда мы летели на юг, навстречу Вулкану, я вновь чувствовал, как этот юношеский романтизм просыпается снова. Словно почувствовав моё настроение, Радик оглянулся на спящего солдата и затем спросил меня:

— Ты хорошо знаешь своих предков?

— Своих — это у Антона или у Стояна? — усмехнулся я.

Вообще, разговоры о предках, первопоселенцах и генеалогии принято вести только с самыми близкими друзьями, и я немного удивился. В Малое Средневековье было много брошенных детей, многие прервали историческую нить, связывающие свой род с земными народами. Лишь жители столиц, первопоселений и древних диких деревень могли похвастаться, что знают, кто и на каком сферолёте прилетел в Рутею.

— У первого. Настоящих предков.

— Как-то в детстве бабушка рассказывала, что один прадед в двадцатом поколении был капитаном сферолёта «Екатеринбург». А другой, в девятнадцатом — главным архитектором Скомлы. Ещё была династия известных художников, один из них сменил фамилию на Этоллин, потому что жили в Этолле. Тогда была повальная мода на смену фамилий.

— Я имел в виду первопоселенцев. Капитан — это хорошо. У меня тоже, говорят, по одной ветке был капитан. Но с другой стороны были совсем другие люди.

— Преступники?

— Да, преступники, хочешь — верь, хочешь — нет.

— Но считается, что на переселение всеми директориями отбиралась лучшая часть народа? — возразил я.

— Да, считается. Самые образованные, здоровые и так далее. В соответствии с конвенцией. Но не всё так просто. Во-первых, техасцы и австралийцы с самого начала плевать хотели на эту конвенцию. Посылали поочерёдно, пару нормальных рейсов, и один с уголовниками. Именно поэтому Амирлания первая начинала почти все войны в Малое Средневековье. Наши смекнули, в чём дело, и перевезли в Бриззу, где теперь Штормополис, пару трудовых колоний, но только под самый конец переселения.

— То есть, хочешь сказать, традиции синдикатов не прерываются с самой Земли?

— Именно. Конечно, за Средневековье многое случилось. Многое потерялось, например, лексикон. Все словари древней «фени» были переведены на рутенийский. Все инструкции распространялись только в бумажном виде.

— Но зачем? — мне стало любопытно. — Зачем было привозить преступников, когда со временем всё равно появились бы свои?