Вернул улыбку, потянулся стиснуть красавицу в объятиях, но меня швырнули прочь. Рухнул на мягкость облака, непонимающе глянул. фигуры одна за другой являлись из небытия. Влада, Ната, Белка, Сейрас, Лена, Бейка. Тройняшки вышли из-за спины, деловито раскладывая пулемет. Дева, что звала на танец, изменилась в лице. Маска недовольства сменилась жутким, мерзким оскалом, будто вопрошая, кто смеет красть у нее?

Они смели.

* * *

Зашелся кашлем от удара по животу, трещали сдавленные ребра.

— Дышит! — Белкин голос. Жать не перестали. Влада командовала девчатами не хуже меня самого.

— «Асклепий»! В правом кармане! Бинты, срочно! От ожогов что-нибудь. Ната, голову держи. Лена, не теряй головы. Молодцы.

Знала, как себя с ними вести. Я попытался встать — тело не слушалось. Телу хорошо было в лежачем положении, так зачем же все портить?

— В порядке я, в порядке!

Ириска была не согласна: список того, что у меня вышло из строя, можно было расположить на восьми страницах, еще бы на девятую хватило.

— Ты чудом выжил, Макс. Я не знаю, какого черта случилось. И не хочу знать. Но ты выжил чудом.

Рассказать о маленьком сне, где против смерти они вышли стройными рядами? Решил, как-нибудь обойдусь. Подумал на миг — вдруг я как Бейка? Могу оживать после смерти?

Мне подняли голову, я открыл глаза. Окружение похоже было на взрыв ядерной бомбы. Огонь беспощадно жарил ночное небо. Дом, что еще недавно служил нам укрытием, обратился в руины. Земля под ладонями твердая, гладкая, что стекло. Потоки скверны жуткими миазмами расплывались повсюду. Кипели, булькали, пузырились…

Над головой кружились черные птицы. Лишь мгновение спустя разглядел в них отголоски человеческих силуэтов, собранные души, скверные начала уходили в самое небо.

— Теперь здесь год картошка расти не будет, серж! — Грингра прятала мокрые красные глаза, терла щеки ладонями.

— Вы… вы-то как выжили?

Шибануло в разы сильнее, чем думал. Спрятали глаза, не желая говорить, будто пополам разделили чудо. Мозг жаждал объяснений, сознание говорило, что обойдемся тем, что есть. А долг важнее остального.

— Отчет?

Ната, стоявшая на корточках, опешила.

— Т-ты… ты только что едва не отправился к праотцам и хочешь…

— Отчет, — прокашлял я вновь, — что в городе? Что другие отряды? Аэропорт?

Ната отвела взгляд, кажется, проверяла информацию, едва сама пришла в себя.

Хорошего мало.

— Пять групп не выходят на связь, еще две ведут отчаянное сопротивление. Запрашивают поддержку, но никто не придет. Спрашивали, получилось ли у нас?

Еще раз осмотрелся — можно сказать и так.