Уважаемые читатели, спасибо, что остаетесь с нами! Напоминаем, что чибик Сейрас посетит ваш профиль за награду любого размера!
Глава 6
Рассматривали мои документы с особым тщанием. Шарить по карманам не дал, выложил на стол все, что посчитал нужным. «Ключ» решил оставить при себе.
Во избежание. И пусть о нем пока не знают.
— Полковник Ерохин — говорит тебе о чем-нибудь?
— Судя по выправке и атмосфере, Ерохин — это вы.
— Я тебя не в бабку-угадку просил играть. Но услышал. Значит, не от Берсеркина?
— Вы сами-то кто?
Тяжкое дыхание. Громилы будто желали сказать, что вопросы здесь задают они. Дед успокоил троицу жестом, вновь повернулся ко мне.
— Как думаешь, малец? Те, кто не прогнулся под Царенат.
— Четверо? Вас целая армия.
Старик пропустил шутку мимо ушей, но недовольно скривился.
— Остер на язык, малец. Не робкого десятка. Диверсант. Я бы спросил тебя, что ты здесь делаешь со своими бабенками, но не стану. Не расскажешь, даже если буду пытать.
Он прав — не расскажу.
— Когда Вратоград взяли, здесь настоящий хаос творился, никто не знал, что дальше-то делать. Сам представь, куча простого народа, вокруг машины щерятся стволами. Чуть что — стреляют. Шаг в сторону — и нет человека. Много кто решил поднять лапки.
— Вам же как-то удалось. Еще и оружие сохранили.
— По первой тоже подняли. Царенатцы людей сюда не сразу пустили-то, ждали. А то ты их тактику не знашь: словно воронья дронов нагонят, те и кружат, что стая крыс. По городу передвижение ограничено, да водонасос через два дня накрылся, а потом все, что в магазинах было, разграбили. Склады, подсобные хозяйства, у кого что было. За неделю подъели подчистую, тут начались разбой, грабеж, насилие. Люди — они везде людьми будут, да в зверей превращаются не по своей воле. Обстоятельств много.
Ничего не говорю, сам знаю. Подчас храбрящийся служака оказывается распоследним трусом, а пухловатый скромняга — зверем войны. Никогда не угадаешь.
— Эти собаки сюда «армию» пустили недели через три после того, как город-то взяли. «Армия» — сказано шибко. Люди служивые, да не военные. Парочка из них исчезла — вот у нас и форма, и технология. И ружжо, как видишь. Старик погладил блестящий ствол двустволки. Ждал на вооружении Царената чего-то более… современного.
Дед сразу понял, о чем думаю.
— Ты на него не смотри так. Ружжо старое, лупарой зовется по-ихнему. Так и тут они сопротивления не ждали. Привыкши были, что как только придут, так все лапки кверху.
— А разве нет?
— Много ты знаешь! — взвился десантник, замахнулся отвесить мне затрещину. И тотчас же оказался зажат болевым захватом. Стул, на котором только что сидел, пинком отправился в живот спешащему ему на помощь здоровяку.