Главное, чтобы не лупили по мне…

— Сколько вас тут?

— Не знаю!

— Задачи?

— Не знаю!

Продуктивно, ничего не скажешь. Рывком толкнул его вперед, чудом удержал за шкирку — рушинник безвольно заболтался в моей хватке.

— Стой! Не бросай! Мы тут… нам заплатили!

— Рушинники-наемники? Как интересно… — Звучало неправдоподобно. Бедолага плакал от ужаса и боли.

— Скажу, я скажу! Вербицкий!

Было бы неплохо, стой его слова хоть чего-то. На месте террористов тоже бы валил все на фигуру, что при любых раскладах выйдет сухой из воды.

— Девчонка! Исследования! Здесь!

А вот это уже походило на правду. Рушинник продолжал.

— Нас тут тридцать человек. Пятерых убили при нападении, еще трое ранены. Пять этажом выше бьются с спецназом!

Я кивнул: информацию проверю.

— Ты обещал не убивать меня!

— Не припоминаю такого. — Играть в милосердие не было настроения. Как и сохранять жизнь всякой погани.

Он заорал оду высоте, камнем устремившись вниз. Смотреть на его падение не стал, не было времени. Призвал пистолет Тартарина: хотел выудить из кобуры «Буян» и вспомнил, что Цкаревич велел оставить оружие в отделе. Оно ведь на боевом взводе и без пломб, и всяко может быть…

Убитый ранее террорист поделился пистолет-пулеметом. На ремне, удобно: можно палить с одной руки и от бедра…

Десятый этаж гремел зоной боевых действий. Локальные перестрелки спецназа с рушинниками: видел мечущиеся в дыму силуэты.

Здесь и без меня разберутся. Здравый смысл ругался: оставлять позади себя хорошо вооруженного противника — непростительная тактическая ошибка. Я все же считал, что и ребята из спецназа не лыком шиты.

Трупы встретили на одиннадцатом почти сразу же. Троица бойцов легла у самого входа.

Кто-то стенал у стены — я метнулся туда прежде, чем стрелять.

— Максимка, ты? — Раненная в живот Белка тяжело дышала. На полу россыпь из гильз: отважно держала оборону.

Скверно, если судить по цвету крови.

— Меня со спины полоснуло. Сначала взрыв, а потом…

Глянул на прореху рядом, тучу битого стекла на полу: сюда ударили ракетой.

— Молчи, — велел ей. Девчонке повезло меньше рушинника — говорила отрывисто, чуть дыша. Меня видела, но считала видением.

— Максимка… у нас ведь будут дети? А мой ИИ-ассистент говорит — уже не смогу. После ранения. Будут?

— Молчи, — вновь велел ей, расстегивая рубаху. Себе и ей.

Сегодня она без лифчика, кожа покрылась мурашками. Торчком стояли напряженные соски.

Треск ткани был почти не слышен: чуть приподнял рыжеволосую воительницу, перевязал.

— Наши где, не знаешь?

Вместо ответа слабо подняла руку, указала пальцем. Редкие выстрелы локальной перестрелки касались слуха.