Стоило нам шагнуть за порог, как гравитация навалилась на нас и едва не припечатало к полу. Еще и ноги как ватные — примерно как после тренировки в бассейне. Хотелось просто лечь и проспать до самого утра. А ведь еще бы поужинать…

— Только без нас, — сказала Берггольц, — не хватало, чтобы меня снова вывернуло. Сейчас выпью водички, и все. Без задних ног! Спокойной ночи!

И Саша с Милой, придерживая друг друга, направились к себе в общагу. Мы с Аки решили все же подкрепиться. На этот раз гравитационный приступ прошел куда проще, а тело быстрее адаптировалось. Аки тоже немного мутило, но она оказалась куда крепче аристократок и составила мне компанию.

По дороге мы остановились у мелькающего семафора. Перед нами со скрипом катилась длинная цепочка вагонов, икающая Аки держала меня под локоть и клевала носом. Шпилька же вилась у ног. Метта задумчиво щелкала планшетом.

Идилия.

— Почему вы так редко гладите меня, мессир? — наконец, спросила Метта. — Разве вы не любите кошек?

— Не хочу разбаловать, — улыбнулся я и все же, нагнувшись, почесал Шпильку за ухом. — Кстати, у меня для тебя есть миссия.

— Какая?

— Проберись-ка в тот кабинетик и попробуй сделать так, чтобы к моему здоровью не было никаких претензий. Если они вызовут меня во второй раз, будет неловко.

— Есть! — и Шпилька бросилась выполнять поручение.

— Мне же показалось, или ваша кошка козырнула вам? — сказала Аки, провожая Шпильку глазами.

— Она у меня дрессированная. Козыряет, пользуется унитазом и даже моет лапы перед едой.

Тут и последний вагон миновал нас, шлагбаум поднялся.

В столовке я загрузился по полной, и мы отсели в уголок. Аки немного поклевала салатик, а вот на что-то потяжелее не смогла даже взглянуть. Я попытался подсунуть ей котлету, но японка сразу отказалась.

Мне же лучше — взял и ее порцию.

Тем временем, Шпилька успела проникнуть в кабинет и немного пошуровать с данными о моем состоянии здоровья. Пожарчик давно потушили, но вот обратно с ушей на ноги еще не встали.

— Как дела? — спросил я Метту, заканчивая ужин, и получил отчет о том, что в папке с моим личным делом теперь лежит заключение, и там нет ни слова о «жертве Поветрия».

— Ты только печать верни начальству, — сказал я, вычищая тарелку. — Нам чужого не надо.

— Все! — воскликнула Метта спустя пять минут. — Студент Марлинский здоров, румян и весел. Разве что у него случилась небольшая акклиматизация, но не более. Правда, вам придется походить на процедуры, Илья Тимофеевич.

— Чего⁈ — напрягся я. — Какие еще к черту процедуры?

— Ну, лечебная гимнастика, — принялась моя спутница загибать пальцы, — промывка желудка, обертывание в мокрые полотенца, клизма…