Арно закатил глаза, но шагнул к двери первым. Ланс задержался ещё на мгновение, склонился ко мне ближе, провёл пальцами по моей щеке — медленно, будто ставил последнюю точку.
— Мы скоро вернёмся, рыженькая, — прошептал он, и в его голосе было что-то опасно-ласковое, обещающее и дразнящее одновременно. — Будь хорошей ведьмочкой… и сиди тихо.
Он ещё раз усмехнулся, одним взглядом оставив на мне жаркий отпечаток, и только потом шагнул за Арно, плотно закрыв за собой дверь.
И я осталась одна. В незнакомом доме. С ошейником на шее. И сердцем, которое предательски ждало их возвращения.
Глава 21
Когда дверь за ними закрылась, и шаги стихли в коридоре, комната будто выдохнула вместе со мной. Огонь в камине мягко потрескивал, согревая воздух, и мне показалось, что тишина в этом месте впервые была не враждебной.
Я подошла к окну, но шторы были опущены, и улицы не было видно. Остался только приглушённый полумрак, пропитанный их запахами, их теплом, их присутствием. Это было странно — я всё ещё чувствовала их здесь, словно они не ушли, а просто затаились где-то за спиной.
Я медленно обвела взглядом комнату, пытаясь разглядеть больше. Всё в этой комнате было очень мужским. Выверенным, сдержанным, без излишеств, но каким-то странным образом — надёжным.
И вдруг взгляд зацепился за зеркало.
Оно стояло на изящной ножке возле умывальника, наклонённое под лёгким углом, будто кто-то недавно в него смотрел.
Я подошла ближе, неуверенно, будто сама себе запрещала. И всё же подошла.
Моё отражение…
Я вздрогнула.
Это я, и в то же время — будто не я.
Рыжие волосы чуть растрёпаны, одна прядь сбилась к виску, зелёные глаза блестят в полумраке — настороженные, уставшие, и всё равно яркие. Но больше всего — губы. Полные, опухшие, влажные после их поцелуев. Я поджала их, осторожно, как будто это могла стереть следы. Но не смогла.
Я провела пальцами по шее, по прохладному металлу ошейника. Он был чужеродным, мёртвым, враждебным. А моё отражение — живым, пылающим.
Я оторвала взгляд от зеркала и медленно повернулась к камину. Огонь в нём продолжал гореть ровно, спокойно, как будто не знал и не хотел знать, что творилось внутри меня. Свет ложился на пол и стены тёплыми отблесками, отбрасывал зыбкие тени — мягкие, уютные. И всё же… мне не было уютно.
Комната не выглядела, как тюрьма. Нет цепей, нет решёток, нет криков за стеной.
Но всё равно… Клетка.
Тихая, тёплая, добротная — но клетка. И я в ней — не свободная. Связанная. Подчинённая. Закрытая на замок, пусть и без видимой двери.
Я медленно опустилась на край кровати, провела пальцами по плотной шерсти пледа и попыталась понять, зачем я здесь.