— Нет. — Я шагнул ближе, чувствуя, как внутри начинает кипеть ярость. — Ты не тронешь её. Ни сейчас, ни потом.
Он прищурился.
— Не лезь вперёд отца. Ты ещё не знаешь, на что она способна. Ведьмы умеют манипулировать. Они…
— Хватит! — Я обернулся к Арии. Она стояла за моей спиной, сжалась, будто вот-вот рассыплется.
— Ария. Надень платье. Иди в свою комнату. Быстро. — Я сказал это мягко, но твёрдо, не оборачиваясь больше к отцу. — Сейчас же.
Она кивнула — еле заметно — и скользнула прочь, исчезнув за дверью.
Я остался стоять в кабинете. Один. Напротив отца. И в этот момент всё стало до предела ясно.
Теперь мы с ним по разные стороны. И он это понял.
— И давно эта тварь сказала тебе своё имя? — произнёс отец тихо, но в его голосе звенела ярость, холодная и цепкая, как сталь ножа.
Я поднял на него взгляд. Не отводя, не пряча, не прячась.
— Она мне доверилась, — ответил я спокойно, глядя ему в глаза. — Потому что я не стал с ней поступать, как ты. Не пугал, не давил, не пытался унизить или изнасиловать.
Отец навис надо мной, как скала, но я не отступил.
— Я слушал её. А не бросал на пол, чтобы выбить из неё ответы. Вот и всё.
— Хотя, — продолжил я чуть холоднее, — полагаю, теперь все мои усилия придётся начинать с самого начала. Её доверие ты потерял. Навсегда. Надеюсь, доверие ко мне я еще смогу спасти.
Отец зло сощурился.
— Хочешь, чтобы я в это поверил? — прошипел он. — Что ты пришёл сюда размахивать рыцарским флагом во имя ведьминой добродетели только ради дела?
Он резко ткнул пальцем в грудь.
— Ты прибежал защищать не своё «исследование», а свою женщину. Даже слепой это увидит, щенок.
Я не шелохнулся. Он мог кидаться словами. Мог кричать, угрожать. Но я уже сделал выбор. И ничего в его ярости не изменит того, чью сторону я выбрал.
Глава 27
— Моя женщина или нет — это не твоё дело, отец, — выдохнул я ровно, сдерживая гнев, что кипел под кожей. — Но даже если бы и была — ты не имел права.
— Не имел права⁈ — он шагнул ближе, и голос его стал громче, но всё ещё не выходил за пределы контролируемого гнева. — Я глава рода. Я командую этим домом. Ты — всего лишь мой сын, и пока носишь моё имя — подчинись.
Я стиснул зубы.
— Я подчинился. Когда привёл её сюда. Когда дал ей ошейник. Как ты велел! Я сделал всё, что ты хотел. Но когда она стоит перед тобой голая и плачет —
я не буду делать вид, что это нормально. Никогда.
Отец замолчал. Несколько долгих секунд.
А потом рассмеялся — коротко, сухо, будто с горечью.
— Значит, так, — бросил он. — Раз ты так к ней привязан — пользуйся. Развлекайся. Делай, что хочешь. В конце концов, раньше мы даже имени ведьмы не могли узнать. А эта — сама тебе его прошептала, не так ли? Небось, когда ты ее первый раз трахнул.