Люди, падкие на необычное, действительно притормаживали: местные, знавшие фамилию Ржевских — посмотреть, как представитель Изначального Рода собственными руками что-то там паяет. Хотя и по золоту.

Неместные — просто за компанию.

— Держи! — попечитель протянул Дальке реставрированную серьгу действительно быстрее чем за три минуты.

Мадина поддалась всеобщему гипнозу и ажиотажу: прикипела взглядом к подруге. Неужели заработает нормально?

Аль-Футаим с непроницаемым лицом (на самом деле, конечно, с удовольствием — такой центр внимания на ровном месте) вдела артефакт в ухо.

— Мама? … да… Нет, я у Мадины… да… Нет, тут безопасно… вечером вернусь порталом…

— Работает? — Самбур, являясь профессионалом, был ошарашен больше всех остальных.

Кое-кто из зевак поаплодировал, кто-то крикнул "Ржевский молоток!". Людей не смутила даже чужая речь принцессы, которую здесь никто не понимал.

Дмитрий потащил через голову фартук и шутовски раскланялся.

— Ваше Вы… — владелец салона явно что-то решил для себя и уверенно обратился к аль-Футаим.

Он, кстати, тоже говорил на языке Залива, хотя и не так хорошо, как Ржевский.

— БЕЗ ИМЁН И ТИТУЛОВ! — решительно приложила палец к губам подруга. — Я вас внимательно слушаю, — она доброжелательно улыбнулась.

Вот так мы с ней вечно и играем в хорошего и плохого следователя, вздохнула про себя менталистка. При этом она стерва гораздо больше меня, но в роли злой собаки выступаю я, а она для всех добрая. Наверное.

Ржевский, самодовольно косившийся то в декольте Норимацу, то на стринги аль-Футаим, обтянутые платьем, опять раздражал без причины.

— Вы позволите мне посмотреть изделие в ваших руках? — спросил Самбур у принцессы. — Если бы не ваши личности и не работа на моих глазах, я бы заподозрил мистификацию.

— Держите. — Далия протянула серьгу. — Можете даже в своих руках.

Хозяин салона вооружился увеличительным стеклом и через половину минуты стал в три раза более задумчивым.

Повернувшись к попечителю, он произнёс только одно слово:

— Как?

— Руки из правильного места иметь надо, — с тщательно маскируемым удовольствием ответил Ржевский.

— Это же невозможно. — А Самбур принялся лихорадочно перебирать в голове варианты.

— Ага, — согласился Дмитрий, забирая украшение. — Невозможно. Полностью с вами согласен. Держи! — он вернул артефакт владелице. — Анатолий Михайлович, чуть не забыл. Обменяйте, пожалуйста, на ассигнации? В магазине к вам отправили из-за курсовой разницы, так неохота двадцать пять процентов терять.

Странно. Обычно Дмитрий старается всё положительное в себе подчеркнуть, порой до гротеска.