Она старательно избегала называть имя Далии вслух.
— Нет, — проворчал один из чиновников.
Их собственные амулеты только что подтвердили аутентичность личной гарантии их же царя.
— На этом ваша функция выполнена. Осталось только наказать виновных. — Сообщила Наджиб, которой сейчас на удивление легко давалась невозмутимость.
— Далия, который из них тянул к тебе руки? — менталистка перешла на родной язык.
Что будет дальше, она с близнецом уже обсудила в закрытом режиме.
Аль-Футаим молча ткнула пальцем в одного из гвардейцев наместника. Потом, правда, добавила:
— Но я бы спросила и с их командира: он полностью несёт ответственность за случившееся.
— Что вы собираетесь делать?! — старший над прибывшими засуетился.
На галерее молла возле салона опять начали собираться зеваки. Очень многие из них были в курсе, что значит светящийся нимб над головой странно одетой женщины, говорящей на чужом языке.
Гвардейцы Эмирата, не издавая ни звука, стремительно вели какие-то свои приготовления.
Возле стены ювелирного салона по-прежнему светился активный овал боевого портала, по которому к своему монарху на выручку пришла помощь.
— Ровно минута ещё. Только накажем виновных, причём даже не всех, только самых активных, — флегматично ответила Наджиб.
Две пары рук бросили штабс-ротмистра лицом на разгромленный прилавок.
Глава 11
Смешанные чувства.
С одной стороны: ребята, прибывшие на выручку моей партнёрше Шу и Далие — носители того же мундира (образно), что нападали на мой дом пару часов тому.
С другой стороны: пока я ходил трепать языком с мудаком Воронцовым, напали уже на женщин, находящихся под моей опекой. Мои соотечественники.
Первые, которые из Эмирата, надавали по сусалам вторым и я буду не я, если прямо сейчас не произойдёт экзекуция.
— Подопечная, извини, что вмешиваюсь. — Говорю как можно ровнее и тише на языке Залива.
Имён специально не называю, смотрю в сторону. К кому обращаюсь, можно понять только если знаешь эту речь и наши с менталисткой отношения.
— Да? — Наджиб поднимает вверх руку, останавливая движение своих людей, и быстро подходит ко мне. — Что?
Потом заглядывает мне в глаза.
— Я помню, что ты просила не отсвечивать, прошу прощения.
— Нестрашно. Я, если подумать, твои просьбы больше нарушала… Что ты хотел? Что-то срочное?
— Да. Можешь сказать, что сейчас будет?
Штабс-ротмистр, удерживаемый на обломках деревянного прилавка, некогда бывшего застеклённым, время от времени подёргивается, изображая распятую лягушку.
— По нашим правилам оскорбление монарха равно оскорблению Всевышнего. По договорённостям между монархами наших стран, Далия имеет право на экстерриториальность, — ровно поясняет Мадина.