Их гвардейцы, послушные одному лишь её жесту, замерли и не двигаются.

Аль-Футаим крепко держит под руку Норимацу, то и дело заглядывая той в лицо и время от времени односложно отвечая Самбуру.

— Экстерриториальность монарха — это право казнить и миловать? — уточняю.

Бог его знает, что стоит за термином.

— Не совсем. В случае покушения на Далию в вашей империи, к покушавшимся можно применять нормы нашего законодательства. Обратная схема работает и для вашего царя, приедь он в Эмират.

Ясно. Гвардейцам сейчас выпишут по полной, с учётом полной неподсудности эмиратских тут.

Договоры между царями или эмирами — штука такая. Если один из них тебя приговорил, не отходя от кассы, обжаловать можешь только на том же уровне. То есть, другому царю.

Понятно, что приговорённый до своей апелляции просто не доживёт — даже подать её не успеет.

— Что сейчас будет с виновными?

— Далия хотела срубить головы всем, кто в сознании: первый день на троне, у неё просто нет вариантов действовать менее жёстко.

— Слабину давать нельзя, неважно, в своей стране или нет, — понимающе закусываю губу. — Но … ?

— Но я решила ограничиться отрубанием руки.

За короткой на первый взгляд фразой понимающему открывается намного больше сказанного: Мадина Наджиб имеет возможность менять решения собственного монарха, причём даже в такой обстановке. Далекой от уместности их вдумчивой дискуссии.

— А ты опасный человек, Наджиб, — констатирую.

— Дим, я по твоему лицу вижу, что ты чем-то недоволен. Жизнь мудакам оставим, только две руки срубим. Скажи мне что-нибудь?! — требует она.

Поскольку я задумчиво качаюсь с пятки на носок и молчу.

Разговор ведётся на речи Залива. Понимать из присутствующих нас некому по определению, кроме Самбура и аль-Футаим (гвардейцы Эмирата не в счёт).

Последняя старательно удерживает на месте пританцовывающую и буквально рвущуюся вперёд Норимацу, а ювелир полностью поглощён общением с принцессой.

Почти все присутствующие поворачивается в нашу сторону, поскольку тон повышен и говорит Мадина громко.

— Скажи, а есть ли возможность… — в четверть минуты излагаю вопрос, переходящий в просьбу. — Так, чтобы не безвозвратно? Можно речь толкнуть так, что в слабости Далию никто не упрекнёт.

— Могу создать иллюзию. — Менталистка смотрит мне в глаза, на мгновение превращаясь… не знаю, в кого.

Даже затрудняюсь как-то этот её взгляд интерпретировать.

— Что это тебе даст? — уточняет она деловито через секунду. — Если не хочешь, можешь не отвечать. Пытаюсь проанализировать, что мы с тобой на двоих имеем в сумме. — Она ещё раз оценивающе мажет по мне взглядом и добавляет. — Дим, то, что мы с тобой приняли решение не е*аться, как кролики, не делает нас чужими людьми. С моей точки зрения.