— Пха-ха-ха-ха-ха, Мадина, а это ты сейчас мне или японке? И если японке, то почему на нашем языке? Она же не поймёт ни слова. Хи-хи-хи…

— Тебе, Далия, тебе.

— А-а-а-ха-ха-ха-ха, Наджиб, спермотоксикоз у Ржевского — а бесишься ты! Вау, как хорошо, что я у вас осталась! — флюиды восторга от аль-Футаим так и расходились во все стороны. — Весело-то как!

— Бесишь, — честно предупредила менталистка.

— … природный камень рядом, скалы, бесплатно! Только работай! — через открытое окно донёсся голос Ржевского.

Почему-то по-русски.

— А думают они о чём? — поинтересовалась принцесса. — Смотрела?

— Ибн-Иван как обычно закрыт глухим блоком. До Норимацу отсюда не достаю, далеко. Судя по невербалке, она вообще ни о чём не думает: сидит на камне, светит сиськами и мандой и радуется лунному свету.

— Она же в купальнике была?!

— Четыре тесёмочки. Колени расставила, пятки вместе. С доек ткань в сторону сдвинулась, а она не замечает и пофиг.

— Знаешь, я бы на твоём месте от самой себя кое-чего не скрывала, — неожиданно мудро заметила аль-Футаим, на короткий момент становясь серьёзной. — Но у тебя почему-то себе врать получается.

— Иди в жопу, — ещё раз попросила Наджиб. — Или я сейчас зайду в твою ванну и ты из неё не выйдешь. А у нас в Эмирате будет новая принцесса, уже без двойника, но зато с седьмым рангом по менталу.

— Пха-ха-ха-ха-ха, эк тебя растащило!

Мадина спрыгнула с подоконника, на котором сидела последнюю минуту, и решительно направилась к двойняшке.

— Всё, молчу-молчу! — Далия продолжила ехидно хихикать, но примирительно подняла в воздух раскрытые ладони. — Слушай, чего ты спать не ложишься? Сама же собиралась.

— Да что-то и не хочется уже, — хмуро ответила менталистка, возвращаясь обратно на подоконник.

— … камень надо будет послойно распустить, отличная плитка на дорожки получится! Пара часов работы, но очень дорого смотрится! — голос Ржевского за окном продолжал комментировать, видимо, собственные будущие действия.

— А у нас благородные руками не работают. — Мадина наплевала вообще на какие угодно приличия и прямо из окна присоединилась к чужой беседе, в которую её, честно говоря, не звали.

— Почему? — наивно спросил опекун, и не думая реагировать на намёк.

— Считается уроном достоинству, — вздохнула Наджиб, уже жалея, что влезла.

— По мне, гораздо больший урон достоинству — срань на участке, — резонно заметил попечитель, не прекращая работать. — У нас поговорка есть, "У нищих слуг нет". Пока я временно в финансовых затруднениях, буду наводить порядок руками. Завтра к обеду участок уже не узнаете.