— Да на все вопросы! — её чуткое ухо не уловило даже тени задержки ответа.

Хотя аристократка очень старалась подловить партнёра на заминке. Которой не произошло.

— Вы решили сориентироваться и, в отсутствие полноценной законодательной власти, обкатать альтернативные эрзац-процедуры, — флегматично продолжил потомок одиозного кавалериста. — Поскольку обоснованно опасаетесь вспышки народного недовольства, буром переть не стали.

— А ведь дурак дураком, — отстранённо бросил один из местных церковных иерархов. — Как будто.

— Для имитации легитимности представитель самодержавия, — блондин попрал этикет, указывая пальцем на сына царя, — прихватил с собой представителей религии. Видимо, чтобы они филькину грамоту освятили, а-га-га-га. Придавая беззаконию вид законности.

Ржевского абсолютно не смущали хмурые лица оппонентов.

— Только Первую Кавалерийскую врасплох никогда не заставали, — маргинал внезапно стал серьёзным и пронзительным. — И лично я вам не позволю делить то, что вам не принадлежит.

— Например? — обманчиво спокойно поинтересовался второй церковник, обладатель странного ментала.

— Власть, — коротко бросил Ржевский.

— Да ну?

— Ну да.

— С чего бы?

— Она не ваша, читайте Основной Закон. «Единственным источником власти является…».

— Я уже запуталась, когда ты серьёзный, а когда в трусы лезешь, — заметила герцогиня вслух, по-прежнему языком Альбиона.

Пятерня блондина жила своей жизнью. Драматические моменты политической напряженности, висевшие над столом, делать своё дело руке потомка гусара не мешали.

— Уже молчу, у дежурного судьи нет полномочий подменять Верховного, — буднично подытожил Ржевский.

Судья после этих слов почему-то покраснел и опустил взгляд.

— А Верховных Судей только предстоит выбрать, — продолжил потомок кавалериста. — Заодно с новым парламентом, раз уж так сложилось.

— А Конклав ты со счётов совсем сбрасываешь? — старший иерарх, видимо, решил, что настало время вскрыть карты.

Какая-то часть Церкви в курсе, сообразила аристократка. И при делах. Прямо замешана.

— Его вообще нет в законодательном поле, — дружелюбной акулой отзеркалил скрытую угрозу блондин. — Ни в одном из пунктов. Это не субъект политического процесса, а объект.

— Кто это сказал? — пренебрежением, лившимся изо всех щелей церковника, можно было полностью заменить все толстые намёки на откровенность.

— Первая Кавалерийская. — Ржевский не стал истерить и не отвёл взгляда, спокойно двигаясь сквозь момент. — Это говорит Первая Кавалерийская.

Он извлёк из подмышки пистолет, выщёлкнул магазин, из него — патрон, затем поставил закруглённый цилиндрик на стол: