На закуску добавляю кусочек оперативной информации о сумасшествии Михайлова-царствующего:

— Так что, дорогая Лена, не отвечать тебе могут по вполне объективным причинам.

— Я не подвергаю сомнению услышанного, однако… — она стремительно становится грустной и серьёзной. — Это всё настолько невероятно, что… Впрочем, теперь противоречивая информация наших основных, как ты говоришь, агентурных сетей укладывается в вашу непротиворечивую мозаику.

— Херасе, — сотрудница полиции шагает, как сомнамбула. — Ничосе.

— Извини за недоверие. — Гостья из-за моря ловит мой взгляд и пронзительно таращится мне в переносицу, безуспешно бросая скан за сканом и тщетно пытаясь что-то там внутри моей головы провентилировать. — Ты же не пошутил? Так всё и есть?

— Не пошутил, так всё и есть. Слово Ржевского.

— Бл***… — Настя Вяземская грубо и цинично матерится двумя многоструктурными тирадами, затем некуртуазно сплевывает в сторону. — Правда. А то я тоже понадеялась на розыгрыш.

— Увы, — развожу руками. — Есть и ещё нюанс, правда, умозрительный: не могу оценить, насколько оно тенденция. — Дальше рассказываю о попытке покойного типа из офиса Обер-прокурора через шантаж Далии технично протянуть щупальца к её родовой вотчине.

Слова, впрочем, подбираю аккуратно и тщательно — чтобы из контекста не было понятно, что Принцесса и обладающая её оттиском двойник-Мадина — очень даже разные исторические личности. Хотя и под одной общей идентификацией.

— Хреново, это про мои личные дела. Спасибо за честность, это моя благодарность вам. Извините, что влезла, — бесцветным голосом и с такой же физиономией выдаёт августейшая посетительница, прибывшая формально с секретной агентурной миссией из-за западного моря.

Попутно она бросает тоскливый взгляд в сторону ближайшего стоэтажного небоскрёба. Её глаза поднимаются вверх и красноречиво замирают на уровне крыши.

— Но я бы на твоём месте с этой верхотуры головой вниз сигать пока бы погодил, — продолжаю. — Преждевременно всё же.

— Как понял? — отстранённо и без интереса даже не интересуется, а именно что для поддержания вежливой беседы выдавливает из себя шатенка.

— Да был кое-какой опыт, — дипломатично скругляю углы. — Прикладной психотерапии в аналогичных обстоятельствах.

Не говорить же, где, как и когда я Мадину встретил. У неё тогда точно такие же эмоции сквозили и слёзы точно так же текли, молча и обречённо.

— Ты считаешь, я кое-что могу ещё предпринять? Так, чтобы успеть решить свой вопрос в течение оставшегося мне по закону квартала?

— Пытаться нужно всегда, тем более когда есть что делать, — киваю.