Напряжение, незримо висевшее в воздухе, отчего-то никуда не делось несмотря на понятные, в общем-то, позиции сторон.

— *******! — донеслось сверху родной речью от никогда не унывающей принцессы Залива.

Вначале Елена подумала, что чужого слова предсказуемо почти никто не понял.

Через секунду она изрядно удивилась языковым познаниям Барсукова-Ржевского. Впрочем, поковырявшись в памяти, герцогиня из истории их рода припомнила, что старик на югах, кажется, тоже бывал. В молодости, с армией.

Дальше было занимательно, особенно для того, кто в состоянии смотреть через ментал.

Трофим Барсуков незаметно покосился вверх и поймал серьёзный взгляд чужого монарха. Аль-Футаим закрыла глаза, задержав веки в опущенном положении чуть дольше обычного.

Анастасия плотно сжала зубы, не сводя глаз с мужа.

Дед за долю секунды прикинул необычайно длинный перечень вариантов (вот это да, что с людьми страх перед женой делает. Вот это скорость мыслительных процессов). Он остановился на последнем и решительно вскинул руки вверх в ритуальном жесте:

— Я свидетельствую, что нет иного бога… — ритуальная фраза была плюс-минус верной в русском переводе, после чего старик повторил её языком Залива.

— Свидетельствую! — коротко повторила жест Мадина Наджиб, не размениваясь на лишние слова.

— Свидетельствую! — раздалось сверху с диким южным акцентом. — Я, Далия аль-Футаим, Волей Всевышнего владея Престолом Эмирата, приветствую тебя, о новый единовец!

Лица трёх кузин Барсуковых вытянулись, брови поднялись вверх.

Окна превышающих зданий замерли: несшийся со всех сторон разноплановый шум в одно мгновение стих.

— Это не святотатство ли? — хмуро поинтересовался Ржевский у принцессы Эмирата её речью.

Елена поняла лишь потому, что для Наджиб этот язык тоже был родным, а закрывать своих мозгов на сей раз менталистка не стала.

— Перед лицом неизбежной опасности или вероятной смерти не возбраняется, — коротко пояснила аль-Футаим с третьего этажа. — Если у тебя может не быть другой возможности по техническим причинам, то можно даже так. Например — лет тебе много, без подробностей.

— Вот это дед прославился, — озадачено выдал потомок гусара по-русски, тоскливо мазнув взглядом по окружающим домам. — Двести тридцать четыре записывающих устройства. И это только то, что я отсюда вижу; не факт, что число окончательное.

* * *

— Вот это дед прославился, — вырывается у меня после того, как один пучок проблем на первый взгляд рассасывается.

Двести с лишним амулетов ведут трансляцию, точное количество озвучиваю вслух.

— Ты уже сообразила, что произошло? — Анастасия мою ремарку игнорирует, достаточно ровно обращаясь к пострадавшей вместе со стариком девице.