— Так чем же так хорош этот Пура, что его аж при жизни признали? Неужто только рунами? — спросил я.

Может, он тоже умеет ворожить, как и Набианор? Сходил к тем мудрецам, заколдовал их, вот они и восхваляют его почем зря! Вдруг выше сторхельта подымаются лишь те, что умеют влезать в разум людей и говорить им, что делать?

Рысь тут же подхватил:

— Поди, тоже конунг теперь? Как и Набианор?

— Нет. Учитель говорил, что Пурасатва живет скромно, в одном из домов бога, вместе с…

Мелетий сказал что-то такое, что Хальфсен не понял. Наш толмач долго выспрашивал фагра, чтоб разобраться с незнакомыми ему словами, и лишь потом кое-как растолковал нам, что в Бхарате есть такие люди, которые вроде как жрецы, но в то же время и не жрецы. Они оставляют свои семьи, строят дома наособицу или даже целые поселки, селятся там и живут отдельно от всех. Целыми днями они молятся своим богам, голодают, работают в поле, поют песни. Жрецы-то обычно помогают людям, говорят для них с богами, а эти — нет. В Бхарате таких чудаков называют бхиксу. У нас на Северных островах таких называют дурнями и лентяями.

Пурасатва живет вместе с бхиксу, а им нельзя становится ни ярлами, ни воинами, нельзя жениться и рожать детей. Так что и Пурасатва не может никому приказывать, только выслушивать, советовать и помогать. К нему со всей Бхараты приходят мудрецы, лекари, кузнецы, пахари и даже ярлы только ради одного слова. И каждому он говорит что-то такое, что помогает разрешить любую беду.

— Моему учителю он поведал, как лечить заворот кишок, а ведь Пурасатва даже не лекарь! Он сказал, что нож может не только калечить людей, но и лечить, что не нужно бояться резать плоть и заглядывать внутрь тела, если это поможет исцелить хвори и раны. Но в Бхарате учителю не давали резать ни мертвых, ни больных, поэтому он решил уехать в другие земли. Здесь он покупает хворых, калечных рабов и старается их исцелить.

— Вряд ли Альрику поможет нож, — расстроенно сказал я. — Тварь же не сидит у него внутрях, чтобы ее оттуда выковыривать.

Из-за деревьев показался перворунный паренек немногим младше меня. То ли раб, то ли еще один ученик…

— Его исцелил мой учитель, — с гордостью заявил Мелетий. — Купил за полцены, потому как он был хромым. Пришлось резать ногу, ломать кости заново, а потом этому рабу дали поднять руну, чтобы всё зажило. И вон ни хромоты, ни болей, хоть снова выставляй на рынок по хорошей цене.

Паренек дождался, пока Мелетий договорит, и что-то сказал. Хальфсен подскочил на месте:

— Лундвар очнулся.

К нашему приходу Отчаянный успел встать, одеться и понять, что с ним приключилось, потому как лицо у него было мрачным-премрачным.