— Что вы! Она очень порядочный человек! Да даже если ничего и не даст, то имеет полное право, так как это её заслуга практически на сто процентов… А сколько денег за Дыру причитается?

— Д1А, возникшая среди гражданских объектов, оценивается в сорок тысяч рублей. Ещё в восемь тысяч идёт надбавка за городской бой без потерь. И ещё столько же — «столичная». Итого: пятьдесят шесть тысяч. Сумма приличная. Я поэтому на выплатах и заострил внимание, что могут быть финансовые споры во время распределения награды.

— Ого! — удивился я, услышав про такое богатство. — Неплохо вы, Чистильщики, зарабатываете.

— Нет, — усмехнулся лейтенант. — Это расценки для невоенизированных групп. Мы же, как и армейские, получаем намного меньше, так как находимся на полном государственном обеспечении. Теперь разделите семнадцать тысяч, положенных нам при закрытии Дыры, на двадцать-тридцать человек команды, и получится абсолютно не тот сундук с сокровищами.

— Да… Что-то хиленько.

— Не стал бы так говорить. С десяток Дыр за месяц, а также трофеи дают вполне себе приличный доход. А знаете что? — неожиданно переключился он на другую тему. — Вы говорили про экзамен. Что собираетесь делать после него?

— Хочу пойти в Чистильщики. Поэтому и интересуюсь финансовым вопросом.

— Возьмите мою визитку. С удовольствием приму в свой отряд после обучения. У нас как раз через три месяца восстановительная служба в тылу заканчивается, и отправляемся на Урал.

— Не боитесь брать новичка?

— Которого после первого серьёзного боя не приходится валерьянкой отпаивать? Который интересуется финансами вместо того, чтобы от страха скулить? Легко! Хладнокровие и прагматизм — это необходимые качества для Чистильщика. И можете звать меня просто Ринатом.

— Максимилиан, — протянул я ладонь. — Можно Макс или… Максим. С лёгкой руки Достоевских я уже откликаюсь и на него.

— Вот и славно! До встречи, Макс! Визитку не потеряй!

Тепло распрощавшись с лейтенантом и отставным полковником, я спустился в подвал, где Такс быстро переместил нас обратно домой.

Уже в особняке Достоевских мы начали не с разбора боя, а… с Глафиры! Моментально пришедшая в себя после исчезновения Дыры, она впала в настоящую истерику. Словно кисейная барышня, только что узнавшая, что любимый муж изменяет ей с лучшей подругой, она рыдала навзрыд, размазывая кулаками слёзы по щекам.

— Пропустила… Всё пропустила… Драка без меня…

Потом вдруг перестала плакать и стала лупить себя по щекам.

— Никчёмная Глашка! Тупая Глашка! Вот тебе! Вот! Наказана!

— Прости, а за что наказываешь? — поинтересовался я, видя, что скоро она этими пощёчинами отправит себя в нокаут.