— Что-то ты совсем исхудал, Кеша, — продолжила графиня. — Неужто в Гессене так плохо кормят?

— Кормят хорошо. И не только едой, но и информацией. Как говорится, были бы деньги, а мы, слава богу, не нуждаемся. Единственное, никаких интересных вестей не привёз — контакты брата на связь не вышли. А вот барончик Гольц засветился в Гессене, но, как я и предполагал, абсолютно никчёмный человечишка. Безземельный нищеброд. Зря только прокатился.

— Грустно слышать такие выводы, Кеша, — отхлебнула из чашки Елизавета, на миг перестав играть.

Но и этого мгновения хватило, чтобы мужчина зябко поёжился, увидев истинную сущность этой по-своему красивой, но очень жестокой молодой женщины.

— Вот, — протянула она несколько листков бумаги. — Ознакомься, что тут Гольц вытворяет.

— Ого! — удивился Иннокентий. — Сразу в Полные Мастера!

— Именно. А ещё спокойно ликвидировал устроенную на него засаду и передал мне очень неприличное послание, намекнув, что может разделаться со мной, если не отстану.

Как-то не вяжется образ деревенщины с подобным. За ним явно кто-то стоит, и это не наши друзья. Достоевские рядом с ним вертятся. Представляешь, из проверенных источников стало известно, что проклятия на них больше нет. Исчезло именно в тот момент, как появился барон. Ох, неспроста всё это…

— И что ты предлагаешь? Повторно организовать ликвидацию?

— Не будь дурачком, Кеша. В случае очередной неудачи мы можем подпортить свою репутацию. Тут нужно действовать чужими руками.

— Есть кто-то на примете? — подобрался граф, внутренне зная, что так оно и есть.

— Естественно. Говорят, что у сыночка князя Волконского на экзамене произошёл небольшой конфликт с нашим немецким недругом. Я с Олежкой завтра встречусь в приватной обстановке и раздую тлеющие угольки неприязни до хорошего костра.

— Смотрю, на молоденьких мальчиков потянуло?

— А что? Они легко управляемы в жизни и азартны в постели. Совмещаю приятное с полезным. Если Олег Волконский сможет на дуэли убить Гольца…

— Этот? — перебил мужчина. — Он тупой и слабый. Против Полного Мастера не выстоит. Можно смело рыть могилу.

— Пусть так. Ещё лучше. Тогда сам князь Волконский станет кровным врагом для нашего объекта и его ближнего окружения. Это я про Достоевских. В любом случае мы ничего не теряем.

— Согласен.

— Ну, раз возражений нет, то пройдёмте, граф, в мою спальню. Я же, — кокетливо хихикнула Елизавета, — убитая горем вдова. Вы должны меня как следует утешить!

Иннокентий внутренне чертыхнулся, но отказываться от предложения не стал несмотря на всю свою брезгливость, испытуемую к этой особе. Даже грязные гессенские шлюхи по сравнению с Лизкой казались девственницами.