Находился, но во время пробуждения мира пострадал одним из первых, уйдя под воду в один страшный день. Да и до того этот архипелаг постоянно лихорадило, что-то было там не так, но люди, населявшие его, до последнего надеялись на лучшее, потому что любили свои острова. Ну, и разделили с ними их страшную судьбу.

Я смотрел дальше и видел странное дело — верховных ками, буду их так называть, здесь не было. Не в смысле именно здесь не было, а не было вообще. Кто-то был сильнее, кто-то слабее, но все они жили и радовались, пребывая в гармонии с мирозданием, как бы пафосно это не звучало. Ну, такая у них была цель и смысл, наверное.

— А ты кто? — вслух спросил я своего незримо присутствующего собеседника.

— Как кто? — удивился он. — Ками. Я же сказал. Ками ветра. Я всегда первым приветствую новых ками. Таких, как ты.

— Здравствуйте, — не нашёл ничего лучше сказать я. — Очень приятно.

Собеседник не ответил, но воздух в камере закружился в лёгком вихре, взлохматив мне волосы. Смотри, как бы сказал он мне. Смотри дальше.

И я стал смотреть. Меня тоже заметили, но большого внимания не обратили. Наверное, чтобы не смущать, хотя я бы и не смутился, но в большей степени из-за того, что этой непонятной гармонии во мне было мало. А ещё больше из-за того, что я от этого не страдал и не собирался этого делать. Стремления этого во мне не было, да и ещё сказывалась долбанутая привычка принимать себя таким, каким есть. Помогает смириться и не утонуть в комплексах, да, но и расти не даёт.

— Не ты один такой, — шепнул мне голос грустно. — Вот он тоже, посмотри.

Где-то высоко и далеко я увидел очень сильного и яркого, но мающегося от собственного несовершенства ками. Раздрай в монастыре и вокруг него доставлял ему просто физическое страдание, но что делать, он не понимал. Точнее, он так мелко не понимал, и боялся навредить себе и всем вокруг ещё больше. Вообще, сравнить это можно было разве что с тягучей болезнью, напавшей на здорового, сильного мужика.

Что-то гнусное внутри — это был диагноз, который он сам себе поставил. И лечения не предвиделось, ему оставалось только надеяться, что хвороба пройдёт сама собой.

— Надо ему сказать! — подпрыгнул я на месте. — Объяснить!

— Кому? — удивился ками ветра. — Единому? Да ты даже тени его внимания не переживёшь! Я-то улечу, а вот ты как?

Я присмотрелся ещё раз и со вздохом признался самому себе, что мой собеседник прав. Единый — это тебе не дух мелкой речки или там болотца. Это очень серьёзно. Слабоват я против него и разговора просто не выдержу. Для него что я, что домовые, один хрен. И вот таким образом, наверное, церковники мелкую нечисть да магов из слабых да неопытных и прижучивают. Стрелки переводят, сволочи, пришло мне в голову насмешливое понимание процесса. Это всё равно что на разборку в детском саду старшего брата приволочь. Понятное дело, у остальных сирот шансов при таком раскладе не будет.