Лийга этим утром уехала на дачу, причем своим ходом, на электричке. Не звоните мне, попросила она, сама позвоню, а пока не надо меня отвлекать. Дана осталась дома, её отрядили для покупки первой порции нужных препаратов, список которых составляли два с лишним часа предыдущим вечером. Часть лекарств удалось заказать с доставкой, часть — зарезервировать там, где они ещё были (как выяснилось, многое из реестров в доступе отсутствовало), часть Дане предстояло купить в близлежащих аптеках. Но, кроме лекарств, требовалось еще и оборудование, инструменты, и тут их ожидал неприятный сюрприз: многие из позиций, которые они пытались купить, просто больше не существовали. То есть в сети эти инструменты и приборы были описаны, и даже встречались в старых прайслистах, но по факту…

— А таких клинков, изогнутых, нету, — сообщила Дана. — Только прямые и детские.

— В смысле? — не понял тогда Скрипач. — Дана, набирай запрос правильно. Ларингоскоп с набором клинков, взрослый. Там обычно комплект, изогнутые клинки разного размера, и рукоятка.

— А я что набираю, по-твоему? — рассердилась Дана. — Вот, гляди. Эта палка — рукоятка, и три клинка. Они прямые. Изогнутых нет.

— Да быть того не может, — Скрипач отобрал у Даны ноутбук. — Идиотизм. Как же они работают?.. Ит, ты это слышал?

— Слышал, — отозвался Ит из кухни. — И уже смотрю. «Макинтоши» есть только на вторичке, и за дорого. Что странно, потому что они обычно стоят дешевле прямых, если ты помнишь.

— Берем на вторичном, в таком случае. Покупай, — сказал Скрипач.

— Сейчас сделаю. Вообще, много чего нет, и, кажется, это мировая тенденция, — голос Ита звучал удивленно. — Штаты, к примеру. Пропадают препараты от астмы и диабета, якобы они вредны. Вдруг выяснилось. Замены нет. Пропадает лечебное питание, в том числе парентеральное. Тоже вредным оказалось. Антигистаминные производятся всё меньше и меньше. Здесь, кажется, то же самое…

— Мама говорила, что от давления искала лекарство по всей Москве, — вспомнила Дана. — Оно пропало. Но на время, потом появилось, вроде.

— Скорее всего, перезапускали линию. Это немножко не то, раз появилось, так что за маму не переживай, — успокоил Скрипач. — Мы про другое. Ит, у тебя нет впечатления…

— Что скидывают больных и слабых? Есть. Рыжий, давай-ка быстро посмотрим, когда началась эта чехарда с лекарствами, — предложил Ит.

Как выяснилось, «чехарда» началась пару лет назад. И отнюдь не здесь, а… вот же неожиданность, в штатах. Министерство здравоохранения принялось отменять препараты один за другим, оно отзывало лицензии, ссылаясь на некие новые исследования, которые стали вылезать внезапно отовсюду, как грибы после дождя. То и дело появлялись вердикты — это вредно, это сомнительно, это не доказано, это ошибочно. Причем под раздачу попадали преимущественно новые, продвинутые фармакологические формы; устаревшие, и действительно весьма и весьма сомнительные, министерство не трогало. Древние, уже никому не нужные из-за токсичности и кучи побочек, антибиотики оставались в реестрах, там же прочно утвердились противовирусные с действительно не доказанной эффективностью, мало того, подняла голову, и прочно закрепилась в списках назначений гомеопатия, представлявшая собой по-разному названный, и в разные цвета окрашенный сахар. Тенденцию радостно подхватили входившие в Большой Альянс Индия и Китай, добавив в список фармакологического старья препараты народной медицины, на которые смотреть было жутко, не то что их использовать. Какие-то травы, добавки, настойки, примочки, повязки…