Я прошла к небольшом диванчику, что стоял у окна и присела в него, опустив лицо в руки, а мужчина продолжил и чем больше он говорил, тем сильнее меня бросало в дрожь:
— Через прикосновение эмоттер может создавать у другого человека эмоциональные иллюзии — не просто видения, а настоящие переживания, когда человек ощущает не только визуальные образы, но и эмоциональный фон, связанный с ними.
Я резко подняла глаза на Вьера, потому что поняла, что София очень часто проделывала со мной этот трюк — она крепко обхватывала меня ручонками за шею и превращала мою тревогу в непоколебимое спокойствие и поэтому с момента ее рождения я считала себя очень эмоционально устойчивой.
— Но это еще не все, — едко улыбнувшись, сказал Ксавьер, видимо, желая меня добить окончательно.
— Что еще? — спросила я, устало потирая переносицу.
— Эмотерры могут питаться эмоциями других, — с лица мужчины исчезла улыбка, а между бровей появилась привычная хмурая складка. — А так как наша магия завязана на эмоциях, это значит, что они питаются магией.
Осмыслить или как-то свыкнуться с мыслью о том, какой у меня необычный ребенок, я не успела, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился высокий мужчина с темными волосами, которые чуть тронула седина, с волевыми чертами лица в черном военном камзоле и… домашних тапочках.
— О, вот и господа родители! — радостно сказал он, входя в кабинет. — Оккупировали мой кабинет.
— Есть новости? — коротко спросил Вьер.
— Есть, — ответил мужчина, проходя и садясь за стол. — Целых две: плохая и не очень плохая. С какой начать?
— С не очень плохой, — в голос ответили мы с Ксавьером.
— Единомыслие в семье — это очень важно! — улыбнувшись, сказал, по всей видимости, хозяин этого дома. — Хвалю!
— Горнел! — закатив недовольно глаза, воскликнул Вьер.
— Ладно, — поднимая обе руки вверх, отозвался тот самый Горнел. — Из не очень плохого — похитителей вашей дочери нашли.
Я взглянула на Ксавьера, а его глаза полыхнули кровожадным огнем.
— А плохая новость какая? — спросила я.
— А плохая новость в том, что они живы, но эмоционально и магически выпиты почти досуха, — разводя руками, ответил мужчина в домашних тапочках.
Глава 8
Лилит Легран
Всю ночь я беспокойно крутилась на огромной кровати. Нам с Софией выделили гостевую комнату, которая олицетворяла тепло и заботу хозяйки дома. Заботу, которую я разрешила себе почувствовать, когда перестала думать, что она жена Ксавьера.
Стены комнаты были окрашены в мягкий пастельный оттенок — теплый бежевый, который отражал мягкий свет лампы с кружевным абажуром на прикроватной тумбочке. Рядом с кроватью стоял небольшой столик с двумя чашками горячего чая, книгой для меня и раскраской для дочери — словно кто-то заботливо приготовил всё, чтобы помочь расслабиться.