— Простите, госпожа! — закрывая глаза и тяжело вздохнув, прошептала Триша. — Мой ребенок болен. Они обещали мне большую сумму, если я помогу им. Я не могла отказаться. Мне нужно вылечить моего мальчика.
Я чувствовала нутром, что она говорила правду. И, наверное, как мать я ее даже понимала, потому что тоже бы пошла на многое ради своего ребенка, но жертвовать одним ребенком ради другого — это было выше моего понимания.
В груди разливалось неприятная смесь обиды, предательства, очередного разочарования и злости.
— Что ты должна была сделать? — ядовито спросила я.
— Уложить Софию спать и просто впустить их в дом, — неохотно ответила Патриция.
— Ты видела их лица? — задала я очередной вопрос, надеясь хоть на какую-то крупицу информации. — Может быть они о чем-нибудь говорили?
— Нет, — отрицательно помотала головой женщина. — Только просили передать, чтобы вы, госпожа, не пытались их искать.
— Они заплатили тебе столько, сколько обещали? — с презрительной жалостью глядя на женщину, спросила я.
Триша молча кивнула. Я убрала нож от ее горла, разрезала им веревку, что связывала руки няни и скупо сказав:
— Иди, лечи своего сына! — встала и отошла к окну.
Я слышала, как Патриция шуршит платьем, поднимаясь с пола. Как делает нерешительный шаг в мою сторону, набирает воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумывает, разворачивается и выходит из дома, тихо прикрывая за собой дверь.
Я сделала глубокий вдох-выдох и попробовала настроиться на дочь. Почувствовать ее. Минута, две, три ничего не происходило, а потом меня захлестнуло волной любопытства и волнения. Ей не было страшно — это было хорошо. Значит, они не пугают ее. Она тревожилась, видимо от того, что была без мамы, но любопытства было больше и это немного успокаивало мое материнское сердце.
Еще раз тяжело вздохнув, я подошла к большому платяному шкафу, что стоял в углу моей, до сегодняшнего дня уютной гостиной. Раскрыла разом обе дверцы и заглянула внутрь:
— Ну что, пора стряхнуть пыль с бального платья и опозорить короля!
Глава 2
Ксавьер Моро
— По воле рока, так случилось, иль это нрав у вас таков, — тихо начала петь Настя, пряча записку с угрозами в небольшой ридикюль, когда мы входили в бальный королевский зал. — Зачем троим, скажи на милость, такое множество врагов?
— О, я знаю, — отозвался я. — Это песня про мандарины.
Дэмиан хихикнул в кулак и, обращаясь ко мне, проговорил по слогам:
— Гар-де-ма-ри-ны! Учите матчасть, сударь!
— Я вообще-то уже старый для того, чтобы запоминать такие длинные незнакомые слова, — парировал я.