Можно и фамилию одолжить. Она закрыла крышку ноутбука и поднялась. Иван смотрел, как она ходит туда-сюда по гостиной, пока наконец не остановилась у окна. – Я не понимаю, чего ты бесишься, но если тебе не нравится имя Таня, выбери любое. Снежана – нормальное. – Ты говорил, что я не похожа на Снежану, – бросила она через плечо. – Я не знаю, как тебя зовут. Ты попросила дать тебе имя, я назвал то, что мне показалось подходящим. Мою маму звали Соколова Татьяна Филипповна. Можешь взять и фамилию, и отчество. Потом поменяешь. Ваня ушёл в мастерскую. Его перерыв закончился, а заказы сами себя не выполнят. И чего этой Тане от него надо? Хоть бы она уже вспомнила, кто такая. Или пусть найдутся какие-нибудь её родственники. Иван думал о том, что надо будет позвонить Олегу, попросить того поактивнее поискать семью Татьяны. Ваня не жил с женщинами уже давно. И Таня, которая постепенно начинала осваиваться в его доме, пугала его до чёртиков. Хотя он не мог не признать, что она была не такая, как Юля. Они совсем разные. В Юле была стать и красота, от которой перехватывало дыхание. Таня была непримечательной. Пока ему было сложно понять, является ли это следствием травмы, или эта невзрачность была с ней всегда. Юля была и остаётся сильной женщиной, которая точно знает, чего хочет. Таня смотрела на Ваню огромными глазами лани, как будто ждала, что он даст ей ответы на все вопросы. Разрыв с Юлей дался ему тяжело. В юности Ивану казалось, что когда он станет взрослым, то всё сделает правильно. Найдёт свою единственную, женится, создаст крепкую семью. Возможно, он ошибся, решив, что Юля – та самая единственная. Он был ослеплён любовью. Но, к счастью, дурман развеялся. Отложив в сторону шлифовальную машинку, он прошёл вглубь мастерской и снял полотно, прикрывавшее портрет молодой женщины. Те же пухлые губы, строгие черты лица, прямой взгляд, что и у реальной. Сколько часов он потратил, чтобы воспроизвести в дереве её совершенство? Не счесть. После того, как узнал об измене, Иван выбросил все вещи, которые напоминали ему о Юле. Не осталось ни единой фотографии. Он хотел выжечь её из своей памяти и сердца. Но уничтожить этот портрет так и не смог. – Вань? Он вздрогнул от неожиданности и поспешно накрыл портрет полотном. Таня стояла в дверях мастерской. – Чего тебе? – Я там ужин приготовила. Будешь? – Сейчас. *** Они молча ели, пока Таня вдруг не спросила: – Та женщина, которая приезжала… Олег сказал, это твоя невеста. – Не моя. Мы давно разошлись. Таня помялась немного, как будто