в поселковом клубе. В тот день была очередь Владимира идти на политинформацию. После лекции были танцы под разбитое пианино. Школьная учительница музыки исполняла вальсы и танго. Владимир, который редко посещал сельский клуб, заслушался вальсом «Амурские волны» [7] . Комсомолка пригласила его сама, а он не стал отказываться. Вальс закружил их, и Владимир двигался свободно, почти не чувствуя своего тела. Комсомолка была счастлива повторять за ним фигуры, его объятия обжигали. Когда музыка стихла, она вдруг подумала: «Какой танец, никогда я так не танцевала!» — и посмотрела не него влюбленными глазами. А потом они слились в чувственном и надрывающем звуками танго «Брызги шампанского» [8] . Движения Владимира были гармоничны и непринужденны, комсомолка тесно к нему прижималась, и со стороны они казались единым целым. Она подарила ему ночь любви, а утром вдруг сказала: — Ты необыкновенный. Давай поженимся. — Ты испортишь себе карьеру, — ответил Владимир. — Не нужно связывать свою жизнь со мной. Она кивнула ему и исчезла так же внезапно, как и появилась. Прошло почти два года, и Владимир начал забывать о комсомолке. Был чудесный теплый июньский вечер, и листья на березах возле больницы распустились за один день. Он возвращался от пациента из деревни Троица верхом на лошади. На скамейке в больничном парке он увидел маленькую девочку в летнем пальтишке. «Интересно, чья она, — подумал Владимир, — и где ее мама?» Он спешился и взял лошадь под уздцы, чтобы не напугать девочку. Комсомолка подошла к нему сзади и низким голосом сказала: — Привет, как дела? Он обрадовался и улыбнулся ей: — Привет! Все по-прежнему. — Я привезла тебе дочь, — сказала комсомолка, — твою дочь. Я скоро уезжаю на комсомольскую стройку, буду секретарем комсомола на Среднесибирской железнодорожной магистрали и девочку брать с собой не хочу. Пусть теперь она поживет у тебя. — Как ее зовут? — спросил Владимир. — А зови как хочешь, я ее никак не зову — не хочу привыкать. Возьми ее, если нет, то я по дороге оставлю ее в детском доме поселка Горнофилинский. Я поплыву пароходом до Тобольска, а он как раз по дороге — там остановка на час. Мне времени хватит. Девочка смотрела на него большими голубыми глазами, ее кудряшки развивались на ветру. И он подумал о том, что это Божий подарок за все его страдания и потери. — У нее есть какие-то документы? — Нет, я ее не регистрировала. В этой жизни ее как бы и нет. — Хорошо, тогда пойдем, — и Владимир взял девочку на руки. Девочка не испугалась и не заплакала.