молодой парень, примерно ее ровесник. — Любуетесь Москвой? Из этого ресторана потрясающий вид. — Да, здесь очень красиво, я никогда не была в этом ресторане. — Меня зовут Андрей, я корреспондент газеты «Московский комсомолец». — А я Секлетея, но друзья зовут меня Лита. — Какое оригинальное имя, в первый раз встречаю девушку с таким именем. А вы здесь с кем? — А я здесь с мужем. — Как интересно, здесь, наверное, нет жен, кроме вас. Все больше подруги. А кто ваш муж? — Он профессор и работает в техническом вузе. Он также руководит рабочей группой по разработке программы переустройства России. — Он что, работает с Хасбулатовым? — Да, и не только с ним. В его рабочей группе много талантливых ученых. Давайте я вас познакомлю. Максим подошел к ним, и Лита его представила: — Это мой муж, профессор Максим Овчаров. — А я Андрей Никитин, корреспондент газеты «Московский комсомолец». Когда ваша программа будет представлена, я напрошусь на интервью. — Мы будем рады рассказать о программе вашей газете. Скоро будем ее утверждать в Верховном Совете. Максим переговорил еще с несколькими коллегами, а Лита заторопилась домой к ребенку. По ее просьбе, они ушли с вечера до его окончания по-английски. Приближался Новый 1992 год. Продуктов в Москве практически не было, и мэр-демократ Гавриил Попов выступил по телевидению с предложением обеспечить всех москвичей новогодним заказом. Их развозили по предприятиям и новообразованным муниципалитетам для малоимущих и пенсионеров. Конечно, досталось далеко не всем, и заказ был не вполне новогодний, но в условиях голода это был поистине царский подарок от московских властей. Лита получила четыре сумки продуктов по государственным ценам: ей выдали заказ в школе, Максиму — в институте, а на рабочей группе ему выдали сразу два заказа. К Новому году у них было две бутылки шампанского и две бутылки настоящего армянского коньяка из старых запасов. Как всегда в новогоднюю ночь они сидели у телевизора и гадали, кто же будет выступать с новогодним поздравлением. — Горбачев уже не президент СССР, и нашей страны уже больше нет, — сказал Максим. Выступать, наверное, будет Борис Ельцин. — Что же нас ждет? Когда закончится этот голод? Я уже порядком устала, — ответила Лита. — Не будем унывать, дорогая. Ты сама говоришь, что уныние — это грех. Давай лучше выпьем шампанского и проводим старый год. Для меня это был год надежд, которым не суждено сбыться. Они выпили, и Лита стала осторожно выведывать у Максима, почему он ведет такие траурные речи. — Ты