На таком приёме, как этот, дела обстоят куда проще, чем в салонах, где собираются игроки. Там подняться из-за стола с выигрышем считалось неприличным, ты должен дать возможность отыграться. А потому игра нередко затягивалась до утра.

Здесь же по окончании бала гости разъезжаются, оставаться же дольше не принято. Ну и такой момент, что желающих сыграть предостаточно, а карточный стол или бильярд в единственном экземпляре. Это ведь не салон. И в этой связи гости за игрой обычно надолго не задерживаются, дабы уступить место другим. Пара-тройка партий, и игрок поднимается.

Подойдя к карточному столу, я постоял молча за спинами играющих в толпе зевак, просматривая и впечатывая себе в память рубашки карт. Здесь играть долго не придётся, а потому, оказавшись в процессе, лучше уже знать всю колоду. Опять же, нужно дождаться, когда освободится место.

Наконец один из игроков, извинившись и заявив, что ему необходимо вернуться в бальный зал, поднялся со своего места. Это самая распространённая причина выхода из игры, так как не стоило забывать о дамах. К слову, за картами сидели далеко не только умудрённые годами мужи, хватало и молодёжи.

— Имеются желающие? — поинтересовался мужчина средних лет, тасующий колоду.

— Если позволите? — окинув взглядом присутствующих и не приметив стремящихся за стол, спросил я.

— Юноша, мы играем на деньги, — с эдакой ленцой заметил мужчина лет тридцати с аккуратными бакенбардами, спускающимися до нижней челюсти.

Парики в России в обиход так и не вошли, но бакенбарды русскому дворянству очень даже пришлись по вкусу. Всё больше молодых людей обзаводятся ими не только в дополнении к усам, но и без оных. Лично я предпочитал обходиться без растительности на лице.

— Я в курсе, — обозначив вежливый поклон и присаживаясь, произнёс в свою очередь я.

Цепляться к словам и тону не стал, так как его понять несложно. Ведь на мне мундир Московского университета, а студентов во все времена отличала ограниченность в средствах. Причём не только выходцев из бедных семей, но и в большинстве своём из именитых, которых родители не больно-то и баловали.

— Какие правила, господа? — счёл нужным уточнить я.

Играли, по обыкновению, в секу, но, как я уже говорил, от компании к компании правила претерпевали незначительные изменения. Пока я видел только то, что вход был по рублю. При этом я извлёк из кармана и выложил перед собой золотые и серебряные монеты в общей сложности порядка ста двадцати целковых. Вполне серьёзная сумма, и уж тем паче для студента.

— На кон рубль, выше пяти не поднимаем, не в салоне, вход в свару всем желающим за половину кона, — пыхнув терпким турецким табаком, пояснил сдающий мужчина.