Когда вышел в прихожую, Дымок и Хруст уже одетые ждали меня у двери. Я вообще хотел было приставить охрану и к Лизе, ведь похищали же её. Но сестрица наотрез отказалась. Причём даже подкат типа «это статусно» не сработал. И когда я предложил нанять женщину из бедных дворянок, благо денег сейчас хватало, так же не прокатило. Вообще надо бы как-нибудь поплотнее заняться сестрицей, а то не отпускает меня ощущение, что я чего-то не понимаю.
На улице мела метель, и ни одного извозчика, не смотри, что Воздвиженка. Мы перешли на другую сторону улицы, где задувало не так сильно, и я с тоской обернулся на дом, где было тепло и сухо. А ничего так мне достался трофей. Дом кирпичный в четыре этажа, шириной в восемь и длиной в двадцать пять сажен, с тремя парадными.
К слову, за прошедший месяц ко мне пока не возникло никаких вопросов ни от судейских, ни от родственников покойного. О его смерти я слышал, но специально не интересовался. А по слухам, предполагается застарелая вражда, так как у Якова Георгиевича врагов хватало.
Кутаясь от ветра со снегом в шарфы, мы двинулись по улице в сторону Арбатских ворот. Меня ждал один мастер узоров возрастом глубоко за восемьдесят, а из всех достижений за прожитые годы только восьмой ранг дара. Но с другой стороны, это тоже товар. Он специализировался на узорах, нечасто найдётся столь высокоранговый одарённый, пробавляющийся таким занятием. Услуги стоят недёшево, но оно того стоит, а потому от клиентов отбоя нет.
И тут ему стало известно о молодом человеке, который способен распознать, как подогнать стандартный узор под конкретного человека и увеличить его эффективность. Слухами, как говорится, Земля полнится. Вот и разыскал он меня в университете. В деньгах нужды я не имею, но и отказываться от возможности наработки опыта в этом деле, а также накопления статистических данных я не видел. Поэтому и согласился. Составили график, и вот теперь мне следует поторопиться, ибо опаздывать оно как-то не комильфо.
Глава 20
— Здравия, милостивый государь, — едва за мной закрылась дверь, приветствовал меня придверник.
Мужичок лет пятидесяти поправил шаль у себя на плечах, зябко поведя ими. Оно и понятно, сидеть при входе, когда то и дело тут шастает народ, не так чтобы и тепло. И наличие тамбура полностью уберечь от этого не может.
— Здравствуй, любезный. А не подскажешь, боярич Рощин Вадим Петрович у себя ли? — поинтересовался я.
— У себя или нет, не могу знать, ваша милость, но в пансионе, это точно.
— А в какой комнате проживает?
— Третий этаж, направо четвёртая комната по левую руку, — с готовностью пояснил он.