— Благодарю, любезный.

Я скинул перевязь со шпагой, положив на стол перед мужичком. После чего снял бекешу и, присовокупив к ней зимнюю мурмолку, так же отдал ему. Он тут и швец, и жнец и на дуде игрец. В смысле, и за вахтёра, и за гардеробщика, и за порядком присматривает. Не забыл ему и копеечку дать, мне не жалко, а ему приятно и какой-никакой приработок, от местных обитателей-то не дождёшься, сами едва перебиваются. Придверник обозначил благодарный поклон и унёс одежду в гардероб.

Избавившись от верхней одежды, я толкнул дверь и прошёл из прихожей в гостиную. А ничего так общага у казённокоштных. Ну то есть пансион, конечно. Вдоль стен стоят полумягкие диваны, а в углу пристроилось фортепиано. Между прочим, не только дорогой, но и довольно дефицитный товар, потому как производители не могут удовлетворить постоянно растущий спрос. А тут, пожалуйста. Вот сомневаюсь, что в том же пансионе при Курском университете есть подобное излишество.

Направо столовая, где кормят без разносолов, и не сказать, что от пуза, но уж от голода точно не помрёшь. Налево библиотека, тут она, говорят, вполне себе ничего. Там же стоят несколько столов, заниматься можно и в комнате, но когда литература под рукой, оно как-то сподручнее.

Не доходя до дверей средоточия знаний, лестница, к которой я и направился. Поднялся на третий этаж и, следуя полученной инструкции, оказался перед обычной крашеной дверью, в которую и постучал.

— Войдите, — послышался из-за неё сильный молодой голос.

Я не стал заставлять себя ждать и вошёл в комнату. Ну что сказать, неплохо так проживают казённокоштные студенты. В частности, эта комната рассчитана на одного человека. Поселили его тут, вероятнее всего, из-за родовитости, боярич как-никак, пусть и из обедневшего рода.

Есть ещё комнаты на двух проживающих, а вот так, чтобы на головах друг у друга, шалишь. Если не хватает места в пансионе, казна оплачивает квартиру. Правда, там таких условий не сыскать, ну или нужно проживать в предместьях столицы. Только в этом случае одна лишь дорога будет съедать прорву времени, а оно того не стоит.

Кровать у стены слева, справа секретер, так чтобы свет из окна удобно падал. Ближе к двери мольберт с какой-то незаконченной картиной, укрытой тканью, к стене прислонены ещё пять, но закончены или нет, не видно, так как они отвёрнуты.

Посредине комнаты стоит молодой человек двадцати годочков, высок, строен, пепельные волосы на европейский манер забраны в хвост, лицо породистое и, чего уж там, красивое. Общий вид… Девичья смерть. И уж как минимум одну из них я знаю очень хорошо. Этого же пентюха только издали видел, второй курс, да и вообще к хвостатым у меня предубеждение ещё по родному миру. Ну, в смысле к мужикам, отращивающим волосы и собирающим их в хвост.