— Взбрык императора, ваше престолонаследие да плюс старые обиды на вашего батюшку. Хм. Гремучая смесь получается.

— Вот и я о том же.

— Ну что же, показаний пленников вполне достаточно для начала дознания, — заметил я и уточнил: — Разве только от Кирьяна нужно будет избавиться.

Дворяне, конечно, привилегированный класс, но это вовсе не означает, что чернь абсолютно беззащитна. Беглеца следует передать страже, а уж дальше-то разберутся, кто он, откуда, зачем и кому его следует вернуть. Наносить же узор «Повиновения», не имея соответствующей купчей, себе дороже. Лучше убить, тогда можно отделаться вирой, а так отправишься на каторгу камень ломать или руду добывать, это уж как карта ляжет.

— Нет. Ты избавишься от всех пленных. Нам эта обуза ни к чему, — холодно произнесла она.

Хм. А ведь, пожалуй, и приказала. Спокойно, девочка, не тебе мне приказывать. Я, конечно, со всем уважением, но ты пока ещё не доказала, что имеешь на это право, а социальный статус и твой титул для меня ничего не значат.

— Тайной канцелярии понадобятся свидетели, чтобы прижать Милославского, — возразил я.

— Их показания лишь косвенное свидетельство и не могут быть приняты в качестве доказательств. Дознание будет открыто и зайдёт в тупик, а Дмитрий Григорьевич лишь посмёётся со стороны. Но главное это то, что он узнает — мы теперь в курсе, от кого исходит опасность, и достать его будет сложно.

— Иными словами, Иван Митрофанович не станет заморачиваться официальным следствием, а ударит в ответ, — закончил я за неё мысль.

— Батюшка уже давно сделал бы это, да так, что пух и перья, если бы только доподлинно знал, куда бить. Теперь узнает.

— А не боитесь, что он может спровоцировать гражданскую войну?

— Батюшка умён. Так что всё взвесит и сделает как надо.

— Ну что же, как скажете, Мария Ивановна. Кирьян, знаешь, где Унгерны хранили награбленное?

— Особого секрета от нас не делали, — спокойно пожал плечами тот.

Вот странное дело всё же. При нём открыто рассуждают, что оставлять в живых его нельзя, а он и бровью не повёл, готовый мне верно служить. Интересно, он даже мысленно не противится подобному? Ну там, всё существо восстаёт, а воля узора заставляет действовать вопреки здравому смыслу. Вообще-то, сомнительно, потому что никакого внутреннего протеста не наблюдается и в помине.

— А где находится оружие, взятое с княжны и её людей, тоже знаешь? — спросил я его.

— Знаю, — коротко ответил он.

— Хруст, забирай Зиму с Кирьяном, и сносите всё сюда.

— Слушаюсь.

Бог с ними, с клинками, но огнестрел работы мастерской Дудина. У Марии подаренный мною комплект гладкоствольных двустволок, как и пара сотен стреловидных пуль с поддонами. У всей охраны казнозарядные штуцера да по паре пистолетов-переломок. Терять их категорически не хотелось. Тем паче, что не на себе понесём.