— Они, поди, тоже знают о том, что ты там бывал, и о твоей новомодной манере брать укрепления изнутри им также известно, — возразила Мария.

— Да даже если нас там станут ждать, ничего поделать не смогут. Только решать нужно уже сейчас и начинать собирать людей. Думаю, мой отряд да десяток капитанов с прикрытием из трёх унтеров в самый раз будет. Лиза и её офицеры быстро накрутят патроны, алмазы жалеть не станем, заряжаем сразу пятикаратные, дуплет вынесет тысячелюмовый «Панцирь» на раз, а сама пуля довершит дело. Плевать на дороговизну, мы быстро восполним запасы. Зато если вот так наотмашь врежем, сделаем государю хорошую такую зарубку на память. Ну а там и договариваться можно.

Не сказать, что Долгорукова осталась довольна моим планом, да и Успенский воспринял это скорее как авантюру. Но я уже закусил удила. С одной стороны, меня грыз стыд из-за решения действовать против господина. С другой, душила злость за то, что он посмел заикнуться по поводу моих родных. Но самое главное — хотелось порвать, как Тузик грелку, за его намерение лишить жизни ту, которую я люблю.

Мария-то смотрит на это дело более прагматично, у неё воспитание такое, что даже попытку её убийства она воспринимает как ход в шахматной партии. Как там было в голливудских фильмах — ничего личного, просто бизнес? Вот именно так эти высокородные на свою возню со смертельным исходом и смотрят. Сегодня он для тебя враг, его вот просто необходимо во что бы то ни стало уничтожить. А завтра уже союзник, которого следует защищать едва ли не ценой собственной жизни.

Я, конечно, умом понимаю правильность подобного подхода. Но только умом. А вот всё моё существо требует покарать посмевшего умыслить зло против меня и моих близких. Нет человека, нет проблем.

Хотя-а… Кого я обманываю. Ведь я могу без труда убить и Романова, и Шешковского. Причём вовсе не с помощью вживлённых в них амулетов. Мне по силам просто войти в спальню, благо построить туда портал не составит труда, и остановить сердце. Никакая экспертиза ничего не докажет. Однако не делаю этого, а рассматриваю вариант усиления переговорных позиций Марии. То есть играю в ту самую шахматную партию…

— Вернулся, блудный кот? — встретила меня сестрица, когда я наконец вошёл в столовую.

— И я рад тебя видеть, — улыбнулся ей.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — наливая в чашку чай, поинтересовалась она.

— О чём это ты?

— О том, что Мария сделала тебе предложение, и ты его наконец-то принял, — подмигнув мне, с победным видом произнесла она и отпила глоток терпкого напитка.