Резон в словах полковника есть. Две батареи гаубиц в открытом бою, что только держись. Я это уже видел в деле с татарами. Град это оружие следующего поколения и требует иных тактических приёмов. При существующих же реалиях просто коса смерти. Те картечные гранаты, что начали использовать в русской армии, даже рядом не стоят с нашими боеприпасами.

Словом, выставленный на броде редут закупорит его наглухо. Разумеется, часть войск может переправиться вплавь, а уж ногайская конница так и вовсе не заметит эту преграду. Но осада не решит проблему. Они должны будут либо штурмовать, неся колоссальные потери, либо строить мост в стороне, либо двигаться к другому броду. Любой из исходов нам на руку, и полковник получает свои дополнительные сутки на захват крепости.

— Если только наш отряд успеет туда дойти и закрепиться, — возразил я.

— Согласен, необходимо как-то замедлить продвижение турок, — полковник бросил на меня выразительный взгляд.

— Сделаем, — уверенно кивнул я.

Понятия не имею, как у меня это получится, но я что-нибудь придумаю. Хотя бы потому, что страсть как не хочется проиграть этому франтоватому атаману Ефремову, который позволил себе оценивающие взгляды в отношении Долгоруковой. Сначала Мехмед, теперь вот этот старый хрыч. Надо бы мужичков поставить на место.

Ревность? Очень может быть. С другой стороны, Мария куда лучше меня с этим управляется. Хотя набить морду и одному и другому, наверное, всё же следует. Если не в прямом, то в переносном смысле. Ну очень хочется. И в прямом тоже.

Ждать, когда меня окликнут а-ля Штирлиц, я не стал и просто не спешил покидать палатку. Присутствующие всё прекрасно поняли. Полковник отправился ставить задачу сводному отряду. Столбова и Астафьева извинились и тоже поспешили по своим делам.

— Петя…

— Каждый раз будешь вот так беспокоиться? Или, может, под юбку спрячешь?

— Под юбкой тебя не укроешь, сразу шалить начнёшь.

Мария улыбнулась и озорно стрельнула глазками. А потом стала серьёзной, прильнула к моей груди и вздохнула.

— Знаю, что в углу тихонько сидеть не станешь, а если бы стал, так и не полюбила бы такого. Но ведь оттого не менее боязно за тебя, дуралей. И благословлю, и гордиться твоей храбростью да успехами стану, только от этого мне на душе не спокойней.

— Нормально всё будет, — погладив её по голове, заверил я.

Она подняла лицо, подставляя губы, и я приложился к ним, как жаждущий к роднику. Сжал её в объятиях, словно говоря, что у нас всё ещё впереди.

— Иди. Времени совсем нет, — наконец оторвавшись, легонько толкнула она меня в грудь.