— Тогда просто не уходи, — сказал я. — И Дарине помогай, ладно?

Я оторвался от стены, вытер мокрое лицо.

И вдруг подумал, что мне впервые стало для чего жить.

Потому что живут, по большому-то счёту, не для того, чего можно достигнуть. Не для денег, власти, знаний, секса, даже не для любви. Живут для того, чего невозможно добиться.

Для того, чтобы парализованная девочка, лёжа в одиночестве в комнате под лестницей, чувствуя, как уходит болезнь — и одновременно часть её человеческой сущности, — не выкраивала из собственного комбинезона одежду для чудом не сгоревшей куклы.

Я не знаю, как можно бороться с теми, кто разобрал на кусочки Луну. Или с теми, кто сотни или тысячи лет скрытно жил среди людей.

Но я буду пытаться.

— Максим! Ну зачем ты встал?

Дарина стояла у дверей и тревожно смотрела на меня. Я почувствовал, что она спрашивает Гнездо — не о том, что я делал, она доверяла, — а о том, что я сейчас чувствую, не плохо ли мне.

И я попросил Гнездо соврать. Точнее, не говорить всей правды.

— Уже нормально, — сказал я. — Всё в порядке, я крепкий.

Дарина глянула с подозрением, но, видимо, ответ Гнезда её успокоил.

— Милана тоже в порядке. Гнездо хорошо её защищало. Пойдём?

— Конечно, — сказал я.

Милана и впрямь была в норме. Когда мы вошли в комнату, где она была с Наськой (куда больше и светлее, чем место обитания Дарины), Милана заканчивала одеваться, застёгивала блузку. Ну вот опять эти сложности наших отношений…

— Максим! — она искренне обрадовалась моему появлению, шагнула навстречу. — Ты… как новенький!

— А был не очень? — спросил я, машинально отвечая на поцелуй. Хорошо хоть, в последнее мгновение Милана сообразила чмокнуть меня в щёку.

— Краше в гроб кладут, — честно сказала она. — Максим, мы справились!

— Без тебя я бы не смог.

— Мы уже всё решили, — Милана обняла Наську. — Обсудили с мелкой.

— Эй! — возмутилась Наська.

— Я поживу тут два-три дня, — сказала Милана. — В состоянии Призыва. Наська сказала, что три дня можно.

— Лучше два, — поморщилась Дарина. — Но нам и надо два…

— Вот, ещё лучше. Если что, я смогу помочь Гнезду. А через два дня Дарина куда-то эвакуирует Анну. И нападать на Гнездо не будет смысла.

— Хороший план, — скрепя сердце признал я.

— Единственно возможный, — уточнила Милана. — Нет, ну не можем ведь мы после всего позволить уничтожить Гнездо?

Я глянул на Дарину. Она неохотно кивнула.

— А твой институт?

— Максим! Если я расскажу, что со мной было, и напишу статью в научный журнал — меня не то, что в институте оставят, сразу в аспирантуру зачислят. Ты знаешь, что всего семь человек до нас были призваны? А пережили Призыв лишь трое! Один потом застрелился, одна женщина ушла в монастырь и ещё одна завербовалась смотрителем на маяк, живёт там в полном одиночестве уже два года…