— Вы нелюди, — сказал я.
— Мы не гуманоиды, — согласился Продавец. — Хотя вам кажется, что мы похожи. Но, дорогой Максим, поверьте, что биологическое сходство ничего не гарантирует. Чаще — усугубляет различия.
Он вдруг перегнулся через прилавок и похлопал меня по плечу.
— Наш вид изначально не склонен к эмоциям. Но я живу и работаю на Земле, я вас понимаю. Мой совет — уговорите Дарину выдать стратега. А если она не согласится, то покончите с куколкой сами. Вы спасёте Землю и свою жницу.
— Она не согласится! И мне никогда не простит, — сказал я.
— Серьёзное испытание! — подтвердил Продавец. — Но зато она будет жива. Вот такой мой совет… видите, я всё же выступил в роли мудрого ментора! Это виновата земная культура!
Он неожиданно нырнул под стойку и вновь появился — с объёмистой сумкой в руках.
— Я даже приготовил вам приятные подарки. Вы же хотели сделать подарок своей девушке, но засмущались? Вот, это для вас и для неё.
Часть третья. Глава 4
Глава четвёртая
Дождь не кончался. Водостоки традиционно не справлялись — они и до Перемены бастовали при сильных ливнях, а уж сейчас, когда дождь лил по три-четыре дня без перерыва…
Я вошёл в Гнездо. В кроссовках хлюпало. Бросив зонт, я сразу же разулся и выжал носки.
— Поэтому я ношу кроксы, — сказала Наська.
Куколка сидела у лестницы, почти неразличимая в полумраке.
— Караулишь? — спросил я.
— Ага. Взрослые спят. А новенькие… — Наська махнула рукой. — В игрушки играют. Радуются, что ничего не болит. И что можно вообще не спать.
— Вообще?
— Немножко всё-таки надо. Но нечасто. Особенно первый месяц после мутагена.
Я подошёл, сел рядом. Кроссовки и носки положил в сторону, пусть сохнут.
— Что у тебя в сумке?
— Сейчас посмотрим, — уклончиво сказал я. Сумка была ужасная, из вонючей клетчатой сине-белой клеёнки, с торчащими во все стороны нитями и косо вшитой молнией. Продавцы любят такие шутки, однажды я попросил банку чёрной икры и получил трёхлитровую стеклянную, закрытую пластиковой крышкой.
С трудом расстегнув заедающую молнию, я достал картонную коробку, лежавшую на самом верху. Распаковал под любопытным взглядом куколки.
— Вау… — сказала Наська восхищённо.
Это была шкатулка. Аляповато-яркая, пластиковая, усыпанная стразами. Я открыл — внутри оказалась куча отделений, ящичков, штырьков, зажимов. Для украшений, что ли?
Изнутри на крышке было зеркальце.
А ещё из центра шкатулки, едва я её открыл, выдвинулась маленькая фигурка балерины и принялась вращаться под позвякивающую мелодию.
Я оторопело смотрел на эту крикливую пошлятину.
— Это… это мне? — спросила Наська. У неё даже голосок подрагивал.