— Но хоть что-то, — сказал я. — Может быть, если мы сумеем выйти с ними на контакт…

— Мы много лет собирали информацию о Прежних, — сказала Елена. — И если бы не ты, никогда бы их не увидели…

Она покачала головой.

— Время ещё есть, — сказал я.

— Меньше двух суток! Согласна, Максим, идея прекрасная. Но как ты предлагаешь докричаться до этой гипотетической третьей силы? Так, чтобы она услышала, поверила и вмешалась?

Я развёл руками.

— Тут нужна государственная мощь, — рассуждала вслух Елена. — Что-то вроде выступления президентов, публикаций во всех газетах… Господи, какая жесть! «Спасите, помогите, Землю хотят уничтожить до конца!» Да ты годами будешь биться лбом об стену, прежде чем тебя допустят хотя бы до самого нижнего уровня лиц, принимающих такие решения!

— Стоп, — сказал я. — Нет, не годами! У меня есть один контакт!

— Лихачёв? — спросила Елена с сомнением. — Он давно не при больших делах, поверь.

Вернулся деда Боря, сел за стол. Кивнул, услышав последнюю реплику.

— Нет, — я покачал головой. — Не Лихачёв. Один из тех, кто ему приказывает. И, кажется, он за мной наблюдает… Лихачёв сказал, что на меня спустили «неберушку»… типа бумаги, что меня нельзя арестовывать и мешать.

— Ого, — в глазах Елены появилось любопытство. — А ты полон сюрпризов, парень.

— Знаешь, Леночка… — сказал деда Боря. — Пусть парень попробует! Мы с тобой его упрекали за партизанщину, за то, что в одиночку пытался что-то сделать. Не совершаем ли ту же ошибку? Да, на власти надежды особой нет. Но если вопрос и впрямь о всеобщей опасности, вдруг задумаются? Помнишь, мы под утро говорили…

Они переглянулись. Мне вдруг показалось, что старики сказали вовсе не всё, что думали.

— Ты прав, — неожиданно бодро согласилась Елена. — Максим, действуй. Поговори со своим знакомым. И не мешкай!

— Я и не мешкаю…

— Милана, может быть ты отправишься с ним? Подтвердишь его слова? Двоим всегда больше веры.

Милана нахмурилась:

— Я же призвана…

— Это не значит, что обязана всё время проводить в Гнезде. Сейчас день, а они предпочитают нападать ночами.

Милана глянула на меня. Я пожал плечами.

— Давайте, молодёжь. Мы постережём, — сказал деда Боря.

Я взял последний беляш (ну не поворачивается у меня язык, чтобы выговорить «перемяч», даже мысленно) и встал. Милана тоже поднялась.

Как-то очень резко всё…

Только в фойе, где Наська до сих пор возилась со своей шкатулкой и лишь небрежно махнула нам рукой, я сообразил, в чём дело.

— Да они нас выставляют!

— Ага, — сказала Милана. — Не верят. Но решили, что чем меньше мы будем в Гнезде, тем больше шансов, что спасёмся.