Адвокат, который изнасиловал сестру жены — так сейчас обо мне говорят. И Вита зря это сделала.
Теперь я её уничтожу.
Глава 49
ДАША
Я думала, что раньше было тяжело? Было, но внутри семьи. Теперь же, когда всё вынесено в общественное поле, и приправлено ложью на девяносто девять процентов — всё стало еще ужаснее.
Тяжело от несправедливости.
Тяжело от общественного мнения, от которого невозможно абстрагироваться.
Я знаю, что не стоит заходить в сеть и искать новые видеоролики, псевдо-расследования блогеров, читать статьи в пабликах. Знаю, но срываюсь — смотрю, читаю комментарии, клянусь себе, что перестану заниматься мазохизмом, и снова срываюсь.
С Данилом мы поддерживаем друг друга, но муж не может позволить себе оставаться дома и постоянно держать меня за руку — у него работа, клиенты, которых нужно удержать. А еще Виталина — её Данил хочет утопить.
— Бэбиситтер уложила Леона спать. Даша, ты так и не хочешь водить его в детский сад? Леону скучно без общения с друзьями, — обратился ко мне Робб, войдя в гостиную.
— Не Леону — Илье, — поправила, взглянув на мужчину с неловкой мольбой.
— Да, Илье. Пока не привык.
Я уговорила Данила впустить Робба в нашу жизнь, разрешить приходить в наш дом. Это решение исходило не из доброты — скорее, я просто понимала, что мы не выстоим, если придется воевать против всего мира. И мы заключили с Роббом своеобразное перемирие. О нём я не пожалела: муж уходит ранним утром, возвращается поздно, а Робб… когда он рядом — становится морально легче.
— Так что насчет детского сада?
— Я не рискну.
— Иногда мне кажется, что Леон… Илья, — кивнул Робб, сам себя поправив, — меня вспомнил. Просто не озвучивает это, стесняется, но вспоминает.
— Робб…
— Я понимаю, что это не так, это самообман. Илья меня не помнит, и вряд ли когда-нибудь вспомнит. Странно, ведь я-то помню, как укачивал его, как он учился говорить, ползал, начал ходить, папой меня называл. Я помню, а он — нет. Папой Илья называет твоего мужа. И на руки он идет уже не ко мне, а к Данилу. Прости что вываливаю на тебя всё это, Даша. Понимаю, что тебе из моих откровений нелегко.
Я погладила Робба по плечу.
— Мне жаль.
— Тебе не жаль, — грустно улыбнулся он. — Если бы я не потерял сына — его не было бы у вас. Моя потеря — ваше приобретение, потому вряд ли тебе жаль.
— И все же, я сочувствую тебе. Правда, Робб.
— Даша, — вздохнул он, зажмурился, покачал головой, словно собираясь озвучить нечто неприятное, — я не пойду против вас, не стану пытаться отобрать Илью. Хотел этого, не скрою. Даже с Виталиной думал договориться, но потом… после всей это волны хейта… после того, как увидел, что вы с Ильей и правда семья… Я не стану. Не только из-за тебя, но и ради самого Ильи — не стану я воевать, увозить ребёнка от вас, заставлять его называть меня отцом, семьи лишать. Не переживай. Я поступлю так, как будет лучше для Ильи, а лучше ему с тобой. Не со мной.