Но посмотрю одна.
Решительно подхватила сумку и вышла из туалета. Заглянула в зал и нашла взглядом Робба — сидит за нашим столиком и нервно постукивает пальцами по колену, обтянутому дорогими брюками.
Чего Вите не хватало, зачем она изменила мужу с Данилом? Или это случилось до того, как Вита вышла за Робба?
— Есть у вас запасной выход? — поймала за руку пробегающего мимо официанта.
— Только для персонала.
— Мне очень нужно пройти. Меня в зале ждут, я туда не хочу возвращаться.
Официант растерянно на меня уставился. Наверное, у меня вид отчаянной, ненормальной, которая скандал сейчас здесь поднимет до потолка, если ее не выпустят.
— Идемте, — сдался парень и свернул по коридору к служебному выходу. Толкнул железную дверь, ведущую во внутренний двор. И спохватился. — А вы по чеку оплатили?
Юркнула в открытую дверь. Застучала каблуками по мокрому асфальту, вышла из-за угла к своей машине и дрожащими руками распахнула дверцу. Отъезжала от кафе, глаз не сводя со входа, не дай бог, на пороге покажется Робб — я со стыда сгорю.
Он не появился, я свернула во дворы. Остановила машину под раскидистым дубом, схватила сумку. Резким движением разорвала конверт и вытряхнула на колени заключение. Впилась в него глазами.
Пять минут. Я читала и перечитывала, пока до меня не дошло.
Отцовство Данила почти стопроцентное. Мое с Ильей тоже. По этому документу — я его родная мать. Карты вскрыты. Данил мерзавец, это его сын. Был.
Потому, что Илью я ему не отдам.
Глава 27
— Дура! Дура, дура, дура… — шептала на репите, крепко сжимая руль.
Какая же я дура!
Своими ушами слышала разговор мужа и Виты. И её «тонкие» намёки не прошли мимо меня. Всё замечала, всё знала, результаты теста не должны были оказаться ударом для меня…
Но оказались.
Я так на чудо надеялась! Так сильно надеялась на чудо, и на Данила. Что он не предавал меня, не изменял с моей же сестрой… Боже, как это гадко, что он именно с Витой был!
— Дура, — расхохоталась, плача.
Дура и есть. Надеялась, чтоб меня… А Данил сразу понял, что меня можно обманывать, не стесняясь. Я себя умной считала, удивлялась что муж вдруг решил так нагло меня убеждать, что слух меня подвёл. А кем еще Данил должен был меня считать? Изменял — я не видела; ребёнка на стороне сделал — я не почувствовала; привёл его в наш дом — я всё как должное приняла. Логично, что меня можно и дальше дурить, почему нет, если я так слепо доверяла?!
Еду. Плачу. Смеюсь.
Как это невообразимо жестоко! За что они так со мной? Ладно, черт с ней, с Витой, она никогда не была порядочной. Но Данил? Просто за что?