Но тогда у меня не было бы Ильи, моего сына, моего счастья. Мы бы его не усыновили, я бы, может, вообще, никогда его не увидела. Я рада, что он есть. Только какую цену мне пришлось заплатить за материнство? Страх не отпускает, что сына у меня отберут.
Посмотрела на часы и с неохотой свернула в сторону гостиницы. Робб — он, как и я ни в чем не виноват. И он не подлец, я смогу его убедить, что я хорошая мать. Он оставит Илью мне, уедет.
И начнется второй раунд борьбы за ребенка, уже с Данилом.
Припарковалась у гостиницы и вытерла мокрые ресницы. Посидела, собираясь с силами, всматриваясь в окна. Тянуть некуда. Написала сообщение Роббу, что я жду его внизу.
Выбралась из машины, толкнула стеклянные двери. И в нетерпении замерла посреди холла.
Глава 30
Он вышел ко мне с вежливой улыбкой. Но глаза не врут, а по взгляду видно, как он напряжен, как цепко меня изучает.
— В ресторан? — спросил Робб. — Или в номер ко поднимемся.
Мне все равно. Пожала плечами.
— Лучше в ресторан, — решил он за нас и повел меня мимо кресел к лифту. Пока поднимались — он глаз с меня не сводил, от чего я разнервничалась, раскраснелась.
— Извини, — Робб ответ взгляд. — Никак не привыкну, что вы с моей бывшей женой настолько похожи.
— Мог бы нас в постели перепутать? — этот бестактный вопрос сам вырвался. Робб удивленно сощурился.
— Что?
— Забудь, — махнула рукой и шагнула в ресторан.
Навстречу тут же вырулил официант, проводил нас до свободного столика. Я заказала кофе, Робб только воду, и когда мы остались наедине — он спросил.
— Данил вас перепутал?
Вздрогнула, подняла глаза. Как он понял, откуда узнал? Или это настолько очевидно?
Повисла пауза.
— В постели я бы не перепутал, — сказал Робб, нарушая молчание.
— Уверен?
— На все сто.
А я сомневаюсь. Хочется верить, что Данилу просто сорвало крышу, что он, правда, не понимал, кто перед ним, ведь если он переспал с Витой сознательно — я в голове уложить не смогу эту подлость.
Мне принесли кофе, и я отпила, не чувствуя вкуса, рукой нырнула в сумку и достала мятое заключение. Ни слова не говоря, положила документ перед Роббом.
Он и вида не подал, что волнуется, лишь побледнел и скосил глаза на анализ. Миг — и его лицо посветлело, Робб придвинул документ ближе, осторожно расправил на столе мятый краешек. Наблюдаю за ним и не могу понять его эмоций, он…рад?
— Леон, — Робб улыбнулся, тепло, искренне. — Я так и знал, что он жив. Даша, ты не представляешь, в каком аду я жил все это время, как винил себя. Постоянно время назад прокручивал мысленно и говорил себе, что нельзя было прогонять Виту. Что если бы я не выгнал ее — ребенок остался бы жив. Значит, правда. Она его в детском доме оставила, а мне липовое свидетельство о смерти подсунула? Я ее засужу, дрянь.