Третье фото: Вита в кафе, фото — явное селфи, сестра улыбается, а на её фоне чуть поодаль — мой муж. И подпись, мать её: «Семья…»
— Вот гадина, — я улыбнулась нервно.
Семья, значит?
Прелесть какая.
— А что, если…, — пробормотала и обдумала пришедшую в голову мысль. А затем, не откладывая дело в долгий ящик, открыла вкладку контактов. Телефон бывшего мужа Виты у меня есть, я несколько раз общалась с Роббом, но никогда о личном. Обычные светские беседы ни о чем.
Пора это исправить.
Нажала на видеодозвон, вызов пошел. И Робб принял его. Вздрогнул, взглянув на экран, а затем криво улыбнулся.
— Дарья? Здравствуй, — сказал он по-английски. — Прости за мою реакцию, сначала подумал что ты — Виталина.
Неприятно это слышать. Может, пластику сделать? Что-то не нравится мне быть похожей на мою «любимую» сестрёнку в последнее время.
— Здравствуй, не отвлекаю?
— Нет. Что-то случилось? Или ты насчет своей сестры хочешь поговорить?
— Да, я звоню по поводу Виты, — кивнула, и ужаснулась своему английскому.
Знаю я его отлично, но говорю с жутким акцентом. Всё планировала пойти в языковую школу и избавиться от него, но времени не хватало из-за загруженности.
— Я понимаю что у вас, русских, принято пытаться всех вокруг помирить. Но с твоей сестрой я развелся, и мириться не стану, это не обсуждается, — отрезал Робб.
— Подожди, я не насчет вашего примирения. Я…, — замолчала, пытаясь сформулировать не самый красивый вопрос, который должна задать. — Я бы хотела у тебя кое-что спросить, но вопрос ужасный. Заранее прости.
— Слушаю.
— Ваш сын…, — сглотнула вязкую слюну, и продолжила: — Я стеснялась говорить о ребёнке, это болезненная тема, понимаю. Но, Робб, ты можешь ответить мне, что случилось с вашим мальчиком? Или я влезла на запретную территорию?
— Сын, — вздохнул мужчина и устало закрыл глаза.
— Прости, — пропищала. — Я соболезную тебе. Очень. Но…
— Не нужно соболезновать. Живым не соболезнуют. Ты действительно хочешь знать?
Живым?
На секунду я забыла как дышать. Кивнула.
— Это не мой сын. В больнице догадался, по группе крови. Но всё же надеялся на чудо, тайно сделал тест в лаборатории, и… не мой, — Робб говорил это глядя куда угодно, но не в камеру. — И я повёл себя очень некрасиво. Даже ужасно. Но иначе у меня не получилось.
— Что ты сделал?
— Я сказал чтобы Виталина убиралась из моего дома вместе с ребёнком. Думал, она мне сына родила, а оказывается — ублюдка. Что-то такое кричал ей в лицо. Мать из Виталины была никакая, да и из меня отец не вышел, я днем и ночью работал. Но к семье я был привязан, пусть Виталину я не любил, но она мне нравилась. Потому я так отреагировал на измену — привязан был, и считал Виту неплохой женщиной.