— Бред, правда? — виновато пожал плечами Кантор, послушно отворачиваясь и дыша в сторону. — Но именно это я почувствовал. Вы с ним родственники, с этим недомерком.

— С Ганзи? Серьезно? А по какой линии — по гномьей или по человеческой?

— Нашли вы, чего спросить у бедного пьяного, да еще и больного на голову…

— Перестань прибедняться, — перебил его король. — Ты, насколько я знаю, далеко не беден, с умственными способностями у тебя все в порядке, а пить тебя никто силком не заставлял.

— Меня Элмар пригласил, — возразил Кантор, пошатнулся и крепко вцепился в спинку стула, на который так и не сел посланник. — Отказываться было нехорошо. Посмотрите, что он мне подарил.

— Я заметил, однако полагал, что он просто дал тебе поиграть. Значит, все же решился подарить? Давно пора было. По крайней мере, ты достоин…

— Ага… и подобаю… и нравлюсь… и все такое… Как же было после этого отказаться с ним пить?

— А тебе не хотелось?

— Но не столько же! — Кантор наконец догадался сесть и продолжил: — А на кой вы начали условия ставить? Знаете, что он вам ответит, если и правда станет играть в открытую?

— Знаю, разумеется, — спокойно кивнул король. — Напомнит, что жизнь и смерть Жака в его руках, и поэтому он будет требовать, а я — выполнять. И я, разумеется, выполню то, что он требует. Моей единственной целью было заставить Ганзи прийти сюда еще раз.

— Зачем?

— Чтобы сильнее боялся. Знаешь что, Кантор, если ты больше ничего полезного не услышал, то иди-ка ты проспись, а потом поговорим. Или тебя проводить?

— Я сам, — махнул рукой мистралиец и чуть не рухнул со стула. — Все, последний раз я пью с Элмаром.

— Ольга пьет с ним регулярно, — пожал плечами король. — И ухитряется оставаться трезвее, чем он.

— Ольга пропускает! — пожаловался Кантор. — И ей, как даме, это можно. А мне ж не подобает… Эх, ладно…

Примерно в этот же момент господин Флавиус в своем кабинете вел серьезную беседу с некой девицей в столь вызывающем наряде, что, увидь ее придворные дамы, Ольга показалась бы им образцом вкуса и добропорядочности. Голубые штаны, которые действительно вошли в моду, туго обтягивали стройные ножки и близлежащие округлости девицы, отчего та имела такой вид, словно позабыла надеть юбку. Фиолетовая шелковая курточка доходила едва до талии и была к тому же расстегнута, а рубашка — завязана узлом, что делало ее еще короче курточки. В результате данный костюмчик оставлял на виду добрых три пальца голого живота и сережку в пупке. На ногах девицы были высокие сапоги из черной кожи, один из которых в настоящий момент покоился на столе главы департамента, демонстрируя расшитое красными драконами голенище. Черные косы были растрепаны, и под ними угрожающе болтались серьги, каждой из которых можно было насмерть зашибить любую соперницу. Ярко подведенные на восточный манер темные глаза метали искры.