— Молодец, Савелий, — одобрительно кивнул лучник, опускаясь на колено. — Не плюйся, иди, я тебе помогу вытереться. Ты не пострадал?
— Ребята, — подала голос Ольга, наблюдая, как он заботливо утирает полой камзола морду мохнатого соратника, — а теперь объясните, за что мы его?
— Ты только теперь спросила? — заржал Гиппократ. — Хотя я тоже так ничего и не понял…
— Он пришел убить короля, — кратко пояснил Кантор.
— Как ты определил? И как ты его вообще обнаружил, если не видел?
— Я его почувствовал. И с чего бы сюда пробрался невидимый маг?
— А он был невидимый? Я же его видела все время! Он стоял у калитки, вытянувшись и не шевелясь, и я думала, это стражник…
— Поздравляю, — пожал плечами Кантор. — Ты не только не видишь иллюзий, ты вообще нечувствительна ко всякой магии, связанной с обманом зрения. Если только невидимость — не разновидность иллюзии. Кроме тебя, его не видел никто. Я чуть не свихнулся, когда его почуял и не мог определить, где он находится и что собирается делать дальше… Впрочем, одно меня радует: эту ночь, в которую его величество собирался насладиться одновременно любовью молодой жены и моей завистью за стенкой, мы ему безнадежно испортили.
— Вредный ты, — заметил Гиппократ и со слабой надеждой поинтересовался у Ольги: — Я так понимаю, покойников ты тоже не боишься?
— Не-а, — качнула головой та. — Но если тебя это утешит, я дико боюсь скакать на кентаврах без седла. И меня укачивает.
Кантор сильно подозревал, что Ольга намеренно соврала, чтобы спровоцировать Гиппократа и покататься на нем на халяву, но катание пришлось отложить. С разных сторон к ним уже бежали люди — переполошенные стражники и слуги, встревоженные Пьер и Жюстин и несколько неизвестно откуда взявшихся господ, речь которых даже издали не оставляла сомнений в их праве командовать, распоряжаться и задавать вопросы.
Когда же на ступенях парадного входа показался лично его величество, полуодетый, но зато переливающийся чуть ли не десятком разнообразных защитных заклинаний, Кантор с некоторым запозданием и неохотой признал, что для них с Ольгой эта ночь тоже бесповоротно испорчена. Вместо сладкого сна на королевских постелях им сейчас предстоят долгие и нудные разбирательства, которые его трудолюбивое и дотошное величество затянет до самого утра…
Глава 6 Элвис жив! Американский фольклор
Король Лондры Элвис II, как уже упоминалось, был человеком уравновешенным, педантичным и невероятно благопристойным, из-за чего некоторые, как, например, импульсивный Орландо, считали его занудой. Шеллар, который знал Элвиса немного ближе, чем остальные, так не считал. Ему было хорошо известно, что под маской холодной вежливости, непременного признака лондрийского аристократизма, скрывается умный и хитрый игрок, вор высшей пробы, один из немногих, кто мог его обыграть в карты или перехитрить в какой-нибудь интриге. Правда, в карты король Элвис бессовестно жульничал, но делал это так квалифицированно, что даже Шеллар не всегда мог его поймать. Давние друзья и вечные соперники, они по-своему друг друга любили и глубоко уважали, всегда были рады видеть друг друга, и, когда они были наедине, Элвис позволял себе отбросить некоторые условности. Например, разговаривать по-человечески, хитро улыбаться, отчего он начинал особенно походить на гнома, и даже приходить в гости без доклада. Однако таким взволнованным, взъерошенным и, что было совершенно невероятно, слегка испуганным Шеллар III видел кузена впервые. Он даже побоялся представить, что должно было случиться, чтобы привести Элвиса в такое состояние и в такой не подобающий джентльмену вид. В последний раз король Лондры выглядел так лет двадцать назад, когда получил тумаков от покойного принца Ринальдо, будучи уличен в жульничестве за игрой в «Битву магов».