— О, сколько может съесть на спор Элмар — это отдельный разговор, — засмеялся король и выбрался из-за стола. — Уж он-то сажал Элвиса в лужу вместе со всеми его уловками, и не один раз. И что самое веселое, ему ни разу не было плохо. Даже когда целого поросенка умял. Напротив, плохо было Элвису, поскольку он, как проспоривший, должен был собственноручно отмыть противень из-под упомянутого поросенка холодной водой без мыла.
— Так песком, — искренне удивился Кантор, тоже поднимаясь.
— Это ты знаешь, что посуду можно отмыть песком, — улыбнулся король. — И Элмар знал. А как об этом мог догадаться Элвис, который вообще не имел понятия о мытье посуды и знал только, что чистая посуда приносится прислугой из кухни, чистое белье достается из шкафа, а начищенная обувь стоит по утрам за дверью? Знаешь, как мы все повеселились!
Кантор улыбнулся в ответ.
— А я полагал, что быть принцем скучно…
— В общем-то твоя гипотеза не лишена оснований, — согласился король. — Большей частью из-за того, что родители и воспитатели прилагают все усилия, дабы сделать жизнь маленьких принцев и принцесс действительно скучной. Исключение составляю разве что я, и только потому, что опережал сверстников в умственном развитии, отчего меня заняли серьезным делом намного раньше, чем принято.
— Намного? — полюбопытствовал Кантор.
Король остановился у двери и сообщил, спокойно, словно о чем-то совершенно обыденном:
— В пятнадцать лет я получил диплом юриста. В шестнадцать руководил убойным отделом. В двадцать стал вторым заместителем главы департамента. В двадцать три — первым. В двадцать пять сам возглавил департамент Порядка и Безопасности. Словом, скучно мне не было.
«А влюбиться впервые сумел только в тридцать три, — подумал Кантор, глядя вслед ему в закрытую дверь. — И небось считаешь, что прожил эти годы не зря… Впрочем… кто знает…»
Глава 9 — Очень странная вещь, — сказал медвежонок. — Теперь тут, кажется, стало два зверя. А. Милн
Если бы кто-то из знакомых заглянул в загородный дом лорда Сильверстоуна вечером шестнадцатого дня Бирюзовой луны, то был бы очень удивлен, обнаружив этого во всех отношениях благополучного молодого человека в жестокой депрессии. Хотя незаконнорожденный наследник Сильверстоун-холла иногда проявлял некоторые пробелы в воспитании, все же невероятно было видеть, как он мечется по спальне, швыряется вещами и поминутно поглядывает на часы, бормоча при этом вполголоса на незнакомом языке какие-то заклинания, в которых чаще всего повторялись загадочные слова «фак» и «шит». С трудом дождавшись момента, когда часы пробили девять, он изо всех сил пнул боковую стенку шкафа, открыв потайную дверь, хотя в общем-то никакой необходимости так обращаться с бедной мебелью не было, достаточно было просто нажать. Затем спустился по узкой винтовой лестнице в темное полуподвальное помещение, сильно напоминавшее потайную комнату в лаборатории мэтра Альберто, торопливо щелкнул выключателем и, оглядевшись по сторонам, огорченно воскликнул: