В тот памятный день, когда их впервые почтил своим визитом посланник, нарваться на подвиги Кантору не удалось — он встретил в коридоре Флавиуса, отчего моментально протрезвел и надолго заткнулся. Хотя господин начальник не сказал ему ни слова и даже взглядом не выдал своего недовольства. Но день или два спустя у Элмара опять приключилось плохое настроение, и Кантору пришлось опять составлять компанию его расстроенному высочеству. И разумеется, как только они допились до полного забвения причины попойки, товарищ Кантор опять устремился срочно что-то делать для спасения Жака. Жажда деятельности у него по-прежнему носила абстрактный характер, объяснить Элмару и Ольге суть своих стремлений он не мог, так как помнил, что этого делать нельзя, а что-то этакое совершить все же хотелось, но что конкретно, он не знал…
Словом, господа собутыльники дружно решили, что дорогой Диего просто выпил больше чем следует и теперь варит воду, значит, ему пора спать. И столь же дружно уложили его спать, невзирая на протесты. Попробуйте эффективно протестовать, когда вашим оппонентом является пьяный принц-бастард Элмар…
Поскольку укладывание товарища Кантора в кроватку случилось чуть ли не среди дня, проснулся он в два часа ночи в состоянии, хорошо знакомом и весьма им нелюбимом. Похмелиться в комнате было нечем — когда это после Элмара что-то оставалось недопитым⁈ — поэтому Кантор, проклиная все на свете, тихонько сполз с кровати, стараясь не разбудить Ольгу, натянул штаны и сапоги, тщетно поискал в темноте рубашку, плюнул и пошел так. Вариантов было несколько: либо завалиться к королю, у которого всегда есть коньяк (если король еще не спит, то обязательно нальет), либо забрести к Мафею, который умеет лечить похмелье, либо навестить придворного мистика. Насколько его визит к кому бы то ни было уместен в два часа ночи, Кантор не особенно задумывался — еще бы, с такого-то похмелья! Единственное, о чем он был в состоянии думать, это о том, чтобы ровно держать голову. Боль вела себя так, словно она жидкость, налитая в пустую емкость, то бишь несчастную Канторову черепушку, — в состоянии неподвижности замирала и немного утихала, а стоило этой емкостью чуть-чуть качнуть, начинала плескаться и буйствовать.
Некоторое просветление в мозгах наступило после того, как его не пустили в королевские покои, причем стражники дружно посмотрели на ночного гостя как на идиота и синхронно постучали пальцами по лбам. Наезжать на них и учинять скандал Кантор не стал, так как из-за наступившего просветления понял, что ребята абсолютно правы. Кому, на фиг, нужны похмельные гости в два часа ночи, когда тут жена и все такое… Вот кретин, додумался же припереться… Да еще в таком виде… И к кому — к королю! Нет, чтобы он еще раз сел пить с Элмаром…