«Какой свет?» — тоскливо подумала Ольга, но показаться полной дурочкой не рискнула.

— Что, просто так поспрашивать? — вздохнула она. — Но всем нравится в основном мой характер, моя «забавная» речь, в общем, что угодно, только не внешность.

Хоулиан тихо засмеялся:

— Мужчина, который делит с тобой ложе, не может любить в тебе только веселый нрав и забавную речь, что бы он сам по этому поводу ни говорил.

— Да ну, его спрашивать бесполезно. Он от всего тащится. Даже отсутствующий бюст где-то находит.

— Вот видишь! — Глаза эльфа озорно сверкнули. — Значит, и у тебя работает! А если ты стесняешься спрашивать людей или сомневаешься в честности их ответов… — Он хитро прищурился и оглядел Ольгу с головы до ног. — У тебя очень приятный цвет волос, что может отчасти компенсировать их скудный объем… красивая шея, которую надо только научиться держать… тонкая талия… и весьма, весьма соблазнительная попка. Почти как у эльфийки.

— Шуточки у тебя озабоченные! — рассмеялась Ольга.

— Это вовсе не шутка. Юные эльфийки действительно часто обладают такой же фигурой, как у тебя.

— А что тебя в них не устраивает, что тебя так тянет к людям? Или эльфийки даже с возрастом не дорастают до таких форм, как у Камиллы? Ну там лифчики пятого размера и все такое?

— Камилла… — поморщился Хоулиан. — Это людям она кажется непревзойденной. Или такому мальчишке, как Мафей. Нет, я, конечно, с уважением отношусь ко всякому мастерству, а ее мастерство не вызывает сомнений, но… сама подумай, мне сто семнадцать лет, что нового мне может показать Камилла? А размер груди, если ты об этом, для меня не имеет значения.

— А что имеет?

— То, чего невозможно получить ни от одной эльфийки. Ты не можешь себе представить, какой это изысканный восторг — сорвать завесу целомудрия с юной девы, не знавшей мужских ласк, пробудить в ней неизведанные прежде чувства, заставить впервые в жизни содрогаться от наслаждения в твоих объятиях…

— Постой… — растерялась Ольга. — Но разве так трудно найти нетронутую эльфийку?

— Можно. Но это уже будет растление малолетних.

— Они так рано начинают?

— Их сопливые сверстники не оставляют старшим никаких шансов. К тому же у людей есть одна анатомическая особенность, которой нет у нас. Ваши женщины запечатаны самой природой, как бутылка дорогого вина, и когда срываешь эту печать… Э-э… извини, я увлекся. Я всегда увлекаюсь, когда говорю о таких вещах, и могу говорить сколько угодно, а тебе это все равно не понять. Ты стоишь по другую сторону.

— Это в смысле — я женщина?

— Да. И ты видишь это все совсем иначе, как я уже сказал, с другой стороны. Жаль, что я не встретил тебя раньше. Сейчас мой непутевый правнук уже успел основательно тебя испортить.