— Я настоятель этого храма, когда-то служившего входом в монастырь. На этом троне, генерал, сидел наш верховный жрец, а теперь… — она покачала головой. — теперь, наверное, верховный жрец — это я.

— Но…

— Мужчины, — перебила старуха. — вы думаете, что война — это только ваше ремесло. И оно действительно так и есть. Ваша доля умирать на войне телом, а наша — судьбой. Если бы ты видел те лоскуты, что остаются от сердца матери, хоронящей своих детей, тебя бы не страшили ни огонь, ни сталь. Но вам не видно. Так же, как нам не видна кровь на душе тех, кто поет тризны над кострами павших товарищей.

Где-то вдали забили боевые барабаны и Хаджар увидел тени солдат, несущих факелы к погребальным башням, где сложены закутанные в ткань тела их братьев по оружию, коим не посчастливилось дожить до того самого затишье посреди кровавых ливней.

Видение рассекло сияние серых глаз.

— Спрошу еще раз, генерал, зачем ты пришел сюда? — голос её звучал сухо и немного свистяще.

— Я ищу послушника храма, — честно ответил Хаджар.

— И с чего ты взял, что найдешь его здесь? — удивилась настоятельница.

— Мы единожды встречались, но наши пути косвенно пересекались как минимум дважды, — пояснил Хаджар. — Когда-то давно мы встретились в Пустошах Дарнаса, где послушник показал мне карту миров и сделал некоторое… предложение. Второй раз он смутил Дерека из Ласкана, заставив того поднять армию мертвецов. А третий раз…

А насчет третьего Хаджар не знал точно. Да, по косвенным признакам, можно было предположить, что это именно послушник Дергера что-то наплел Азрее, что заставило ту предать собственную семью, но… этого никто не знал точно. Свидетелей не было, а делать пустые предположения на какой-либо счет Хаджар перестал еще на излете своего смертного века, убедившись в том, что смысла в подобном еще меньше, чем…

Его мысли перебил слегка каркающий смех, чем-то напоминающий клекот падальщиков, собравшихся по утру над полем брани в поисках пищи.

— Ты ведь знаешь, генерал, что бессмертные не могут попасть в мир смертных, так что — как, по твоему, послушник мог оказаться в Пустошах и где бы то ни было еще.

Хаджар покосился в сторону Харлима, стоявшего около входа в храм, но не ступавшего вовнутрь.

— Я…

— У Золотого Неба одни из лучших големо-строителей, — перебила старуха. — а Харлим известен своей любовью к тому, чтобы через голема бродить среди смертных. Он, почему-то считает, что таким образом приблизиться к пониманию Закона и сможет побороться за право стать Главой дома, после вознесения нынешнего.

— Но…

— Ты хочешь сказать, что встречал кого-то в аномалии? — голос старухи заставил Хаджара вздрогнуть — на мгновение ему показалось, что та умеет читать мысли. — Аномалии не подчиняются законам Неба и Земли, поскольку не являются, в полной мере, реальностью. Так что ты там мог даже бога встретить, хотя все равно бы этого не заметил.