Хаджар закрыл рот и снова посмотрел на статую, а затем оглядел храм. Кроме старухи и генерала здесь больше никого не было, лишь обвалившиеся барельефы на колоннах, местами покрытый плесенью и мхом пол, а еще спрятавшиеся под копотью и гарью древние фрески на стенах.
— Когда…
— Последние из послушников храма погибли на войне бессмертных и демонов почти семнадцать эпох назад, генерал, — в который раз перебила настоятельница. — с тех пор я здесь одна. Ты не мог встретить послушника храма бога войны, генерал, не столько из-за того, что бессмертные и боги не могут ходить среди смертных, а потому, что их банально не осталось. Как и жрецов. Лишь я одна.
Хаджар прикрыл глаза, выдохнул и тихонько выругался.
Глава 1841
Жрица посмотрела на него одновременно с осуждением и едва заметным, тонким сожалением. Но подобное продлилось недолго и вскоре она уже снова вернулась к поклонам статуи Дергера.
Хаджар встречал самые разные изображения бога войны. К примеру, в Балиуме его изображали как, скорее, охотника, нежели воина, облаченного в шкуры и меха с длинными волосами, стянутыми медными кольцами и грубыми чертами лица. В Лидусе же, наоборот, он всегда был на коне, с коротким, кавалерийским ежиком и мягким, даже почти женственным лицом. В том же Море Песка, в руинах древних святилищ, Дергера сложно было отличить от обычного бедуина, разве что вместо глаз ему вставляли драгоценные камни из-за чего все статуи, по прошествии эпох, стояли с пустыми глазницами — всегда находились те, кого не пугали возможные последствия осквернения святынь…
Иными словами — каждый этнос, встреченный на своем пути Хаджаром, изображал богов так, как видел или хотел бы видеть самих себя.
Но здесь, в храме страны бессмертных, Дергер выглядел иначе. С громоздкими, но явно не бессмысленными мускулами, существующими истинно для войны, а не для украшения, с массивными ушами, немного кривым лицом с выступающим подбородком и такими широкими надбровными дугами, что их можно было использовать вместо зонтика. С лысой макушкой и бурной растительностью чуть ниже затылка.
— Война так и должна выглядеть, — настоятельница вновь словно прочла мысли Хаджара. — она пугает и отталкивает. И это правильно. Будь это не так, люди бы только и делали, что воевали.
— Они и так воюют, — заметил Хаджар.
Старуха снова поклонилась статуи, после чего подошла к одному из мангалов и, взмахом ножа срезав клок и без того редких волос, кинула их в пламя. Не было ни вспышки, ни каких-либо других спец эффектов. Они попросту сгорели, даже особо дыма не создав.