— Что вы…

— Эваалел не пришел бы сюда, — перебил Хаджар. — если бы он заранее не согласился на мое предложение. Так что давайте не будем усложнять ситуацию и действовать друг другу на нервы.

Генерал протянул руку и замер в ожидании. Харлим какое-то время переводил взгляд с ладони генерала на свою стаю песчаных леопардов и обратно.

На лице старика явно читалось смятение.

— Я чувствую, что ты обманываешь нас, Хаджар, — проскрипел Харлим. — когда мы встретились с тобой в Море Песка… зачем тому, кто обладает знаниями Черного Генерала искать Библиотеку города магов? В этом нет абсолютно никакого резона.

Хаджар промолчал. Уже давно прошли те времена, когда генерал воспринимал Харлима, как некую величественную и недосягаемую фигуру. Словно небожителя, находящегося за пределами понимания человека.

Теперь перед ним стоял немного трусливый старик, который полагался не на свою собственную силу, а на артефакты и громкое имя дома Золотого Неба.

Хаджар отодвинул плащ и положил ладонь на пояс, рядом с рукоятью меча и посмотрел в глаза Харлиму. По большому счету у него не было никакой, как сказали бы в стране Севера, большой крови между ним и Харлимом. А те разногласия, что случились, не стоили того, чтобы проливать здесь кровь старика.

А что касалось распрей Золотого Неба и Ярости Клинка, то Хаджар имел к ним весьма посредственное отношение. Один из его учителей являлся, некогда, часть Ярости Клинка и Хаджара связывала клятва поклониться стеле и воздать почести славе этого древнего дома.

И тонкий шрам, что, видимо уже не заживает несмотря на то, что клятва была исполнена, останется с ним в качестве напоминания, но… Что касалось детей бессмертных, то Хаджар покрыл бы себя еще большим пятном бесчестия и лицемерия, нежели то, с коим уже ходил, если бы сказал, что ему есть до этого особенно большое дело.

То, что он собирался совершить… по сравнению с этим тот яд, коим Золотое Небо отравляло регион смертных, это весьма гуманный и, в какой-то степени, мудрый путь.

— Зачем? — вздохнул Харлим и леопарды за его спиной расслабились, а Хаджар убрал руку от эфеса. — Зачем, генерал, ты пришел сюда… зачем ты вообще появился на этот свет… Еще тогда, в Море Песка, что-то мне подсказывало, что тебя нужно уничтожить и, наверное, до конца своих дней я буду корить себя, что так и не поступил.

Он достал из складок одежд пергаментный свиток и бросил его в сторону Хаджара. Порыв ветра подхватил грамоту, опустив ту прямо в ладонь генерала. Он развернул послание и, убедившись в том, что присутствуют все нужные слова, гербы и печати, кивнул и убрал свиток за пазуху.