— Мой отец, — произнёс Дмитрий с некоторым напряжением в голосе.

— О, как хорошо, что вы ко мне заехали! А вы знаете, что ваш батюшка задолжал мне?..

Дмитрий побледнел.

— Вообще-то мой отец мёртв, — произнёс он, и в комнате вдруг стало тихо.

— Вот как, — протянул Мартынов, и его интонация изменилась, стала расчётливой. — Ну, ваше семейство это не освобождает от долгов. — начал было он, но осёкся, натолкнувшись на мрачный взгляд Димы. — Но это, конечно же, потерпит… Как давно случилась трагедия?

— Вчера, — хмуро ответил Дмитрий.

— О, прекрасно! — снова оживился Мартынов, — А вы уже и дела делаете! Какие ушлые ребята, распродаёте имущество Папашки? Это дело правильное, — расхохотался купец.

Я холодно посмотрел на него и произнес твердым голосом:

— Уважаемый Геннадий Петрович, как бы ваши умозаключения не повредили нашему общему делу. Вы бы поуважительнее к Александру Филипповичу, земля ему пухом.

На лице купца промелькнула тень беспокойства. Он тут же изменил тон, словно осознав неуместность своих шуток.

— Ой, да-да-да, что-то лишнего я наговорил, слово право! Не проснудлся еще видимо, простите уж старика. Я ведь купец, а это откладывает отпечаток на душе. Ну, вы не воспринимайте слова старого кутилы всерьёз, — начал оправдываться он, нервно потирая руки. — Все-таки Александр Филиппович — мой давний друг, и пускай в последнее время мы с ним мало виделись, да и всё больше за картёжным столом… Ну какое это имеет значение? Память о нём светлая.

Он помолчал секунду, прочистил горло и продолжил с наигранной скорбью:

— Когда, стало быть, произойдёт ритуал погребения? Я бы с радостью приехал, посмотрел… — он замялся, — вернее, простился.

Видимо, он хотел сказать, посмотрел бы на имущество, которое оставил Пылаев, чтобы понять, что можно ещё поиметь.

— Прощание будет через три дня, — произнёс Дмитрий, сохраняя холодное спокойствие. — Во всяком случае, тогда нам отдадут тело. Точную дату напишет в некрологе Вениамин Семёнович — наш лекарь.

— Ах, Гюрзин, стало быть, знаю его, знаю! Достойный человек, достойный, — закивал Мартынов, расплываясь в неискренней улыбке. — Он многих людей спасал. Что ж, постараюсь прибыть, — сказал он и добавил с притворным участием: — К слову, а как матушка ваша поживает? Тоже здравствует и готовится к безбедной жизни?

— Она тоже погибла, — ответил Дмитрий сухо.

— Эх, как жаль, как жаль, — протянул купец с театральной грустью, но в глазах его не было и тени скорби. — Ну ладно, что ж, мы всё о грустном да о грустном. Давайте о деле поговорим! — он оживился, словно забыв о трагедии. — Что у вас намечается? Какие дела? Может, я чем могу помочь?