Я посмотрел на Клима и произнес.

— В общем, не переживай. В долгий ящик откладывать это дело я не собираюсь, если что, всех спасем, — успокоил его я.

Тот благодарно кивнул и снова искоса взглянув на Зиновия, отошел в сторону. Но на последок произнёс:

— Вы нас привлекайте если что, мы знаем с какой стороны за меч браться и с какой дырки стрелять.

Я лишь кивнул, сдерживая усмешку.

Тем временем Зиновий подошел. Он приветливо улыбался, но было видно, что червячок сомнений его гложет.

— Расскажешь, что у тебя случилось?

Зиновий удивленно вздернул брови.

— С чего вы взяли, что что-нибудь случилось? — ухмыльнулся он, старательно изображая, что всё в порядке, но я прекрасно видел, что на душе у него неспокойно.

— Да ты уже третий день сам не своей ходишь, — произнес я. — Что тебя беспокоит?

Зиновий вздохнул.

— Благое дело вы замыслили, Константин Александрович. Людей вон спасаете, на землях порядок наводите. Но после того, как вы к Викентьевым съездили, у меня душа не на месте, то что мне потом понарассказывали, — он мотнул головой, — побаиваюсь я, как бы и на наши земли такая орда не пришла.

— Не придет, — заверил я, — я этого не допущу.

— Я вам верю, — кивнул Зиновий. — И более того, даже если пойдет что-то не по плану, буду верить всем сердцем, потому что вы не отступите. Я по вам это вижу.

Ну что ж, у меня ничего не оставалось, как только кивнуть. Во всяком случае, когда дела наладятся, я планировал городских детишек забрать себе и начать их обучать. Надо правда решить, как это все оформить, чтобы паладинский корпус на них не претендовал. Уверен, что в законе есть какие-то лазейки и не обязательно всех усыновлять.

Тем временем Зиновий вдруг произнес.

— Я хочу уйти из паладинского корпуса.

Я удивленно воззрился на него.

— А разве можно? — спросил я.

— Конечно, — ответил он, — правда, после десяти лет службы, — он криво усмехнулся, — когда паладинский орден будет уверен, что в орденце не осталось соблазна перейти на темную сторону и начать людей убивать. Я уже 18 лет отслужил — имею право.

— Вот как, — удивленно произнес я, — расскажи-ка поподробнее. Что-то я раньше не слышал про паладинов, что оставили службу в ордене.

— Потому что мало кто доживает. В основном в молодом возрасте погибают. Тварей бить дело непростое, — усмехнулся Зиновий, — а когда десять лет, будто одним днем живешь, только и знаешь, что людей спасая и молясь за спасение рода человеческого, это, знаете ли, меняет. Поэтому многие паладины всю жизнь ордену и служат. И я бы служил, — произнес он, — только изменилось кое-что, — он взглянул в сторону барака. Я же не стал уточнять, что именно. И так понятно. — Что ещё рассказать⁈ Я могу вести вольную жизнь. Семью завести. Снова, — он грустно улыбнулся. — А может и ещё чего больше.