– Ну я же приехала сюда только сейчас, – она пожала плечами, вцепилась в край одеяла и потянула на себя. – Господи, Лола, ты выглядишь ужасно.

– Ты сказала это уже дважды.

– Потому что ты трижды выглядишь так, словно ночевала на помойке, – девушка демонстративно сморщила нос. – Тебя ждет душ, возражения не принимаются, а потом мы идем танцевать. И пока ты не начала говорить о своем муже, его брат сказал, что только за то, что ты выйдешь из комнаты, а уж какими способами – не так важно.

Я молча хлопнула ресницами, нахмурилась, но все же сползла с кровати, направившись в сторону ванной комнаты.

Моника была права. Я не могла игнорировать базовые потребности. Правда, до безумия сильно хотелось именно этого.

И вот снова я, Моника и пустая комната. Не хватало только ненависти на весь мир и ожидания свадьбы. Желание умереть было на месте, как и вселенская тоска в груди. Такая, что хотелось заделать эту язву цементом, залить бетоном, чтобы больше никогда не ощущать, но почему-то ничего из этого с чувствами сделать нельзя. Почему-то все советовали проживать их.

Моника нашла подходящее платье в шкафу, протянула его мне, с каким-то тотальным контролем наблюдая, как я собиралась, сделала мне прическу и легкий макияж, а потом почти силком вытащила из комнаты.

К моему великому сожалению, мы почти врезались в Томаса в коридоре.

Я поджала губы, когда заметила его липкий взгляд, проходящийся по мне с головы до ног.

– Решила вернуться туда, где тебе и место? – язвительно хмыкнул он, отпивая виски из прозрачного стакана. Моника нахмурилась, собираясь что-то сказать. Я сжала ее ладонь, останавливая. Томас был слишком непредсказуем, ни я, ни Адам и Лукас не знали, что он может выкинуть в следующую секунду. Будет это пуля в лоб или благословение – не угадаешь. Иногда казалось, что даже Бог или Вселенная, или кто там всем управлял, тоже потерял контроль над Томасом. Он больше походил на бойцовскую собаку, которую выдрессировали для боев, не научив при этом команде «нельзя».

– Спасибо, что беспокоишься за меня, Томас, – кивнула я и потянула Монику к лестнице.

– Платье стоило бы надеть покороче, раз уж зарабатываешь тем, что раздвигаешь ноги, – донеслось мне вдогонку. Я ничего не ответила, молча продолжила спускаться вниз, буквально таща за собой подругу, которая пыталась вырваться. Она бы точно сказала ему пару ласковых, но Томас – последний человек, с которым мне бы хотелось спорить и что-то доказывать. Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше его не трогать. И, как оказалось позже, моя интуиция была права.