– Почему ты позволяешь ему так обращаться с собой? – возмутилась девушка, когда мы вышли на улицу. Я выпустила ее руку из хватки, забралась в машину.

– Так надо, Моника, – я не собиралась признаваться в том, что он наводил на меня такой страх, что пальцы холодели, а дыхание замирало. Я не собиралась говорить, что потеряла контроль над самой собой. Даже себе.

Моника ничего не ответила, сжала небольшую сумочку на коленях и уставилась в окно.

До самого клуба мы ехали молча, будто пытались насладиться тишиной перед тем, как обилие звуков обрушится на голову.

В клубе тоже ничего не изменилось: все та же музыка, яркий свет, разбавленный неоном, бар, за которым всегда собиралась толпа, и куча пьяных людей, пытающихся заглушить жизненную пустоту и провалы «отдыхом». Сегодня я собиралась присоединиться к ним. Не внизу, на сцене. Там, где на меня будут обращены все их взгляды.

Мы скользнули в помещение для сотрудников, переоделись, я взглянула в зеркало.

Было странно видеть себя в серебристом платье. Снова. В прошлый раз, когда я надевала его, Лукас назвал меня своей женой, а до этого сотню раз наблюдал за моими танцами. Тогда он подумал, что я изменяла ему, а я всего лишь плакала. Танцевала и думала, как сильно хочу умереть, и всего через несколько минут призналась в этом и ему.

Я скучала больше, чем думала. Не знала, что могла привязаться так к кому-то. Ни Рамона, ни Моника, ни родители не вызывали тупой боли под ребрами от воспоминаний. Из-за Адама появлялась теплота, из-за Томаса страх, а из-за Лукаса желание плакать. Язва начинала кровоточить.

Я не понимала, почему мне так больно, ведь мы были по-настоящему женаты всего пару месяцев, а до этого нас связывало только сексуальное желание и ничего более. Что изменилось за несколько месяцев? Может ли человек стать другим за такой короткий срок? Почему я не могла привести себя в порядок? Почему не могла делать все то же, что делала до этого? Я усмехнулась. «Это» – подходящее определение для смерти, да?

Всего три буквы, как попытка избежать слова, из-за которого по коже бежал мороз. Всего три буквы, которые почему-то вызывали еще больше ужаса.

С ним случилосьэто .

Со мной случилосьэто в метафорическом смысле.

А со всем миром не случалось ничего.

И вроде мы всю жизнь живем с мыслью, что рано или поздноэто настигнет нас, но почему-то никто и никогда не оказывается готов. Смерть всегда приходит неожиданно. Как гроза среди ясного неба. Как надежда. Как любовь.

– Не уверена, что выдержу такую нагрузку, – глухо отозвалась я, разглядывая вырез на груди.